Избранные произведения. Том 5 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

– А когда перебьём? – усмехнулся сержант.

– Тогда будем отдыхать. Повезу вас всех на Арагац, а оттуда на Севан, ловить форель.

Морозов снова ухмыльнулся.

– Что качаешь головой? – вспыхнул Григорьян.

– Думаю, после войны у нас хватит работы, – спокойно произнёс Морозов.

Григорьян укоризненно посмотрел на своего помощника.

– Твоё сердце, сержант, видно, холоднее севанской воды. Не любишь ты мечтать. Ладно, ближе к делу. Скажи лучше, которого из братьев назначим в группу захвата?

Сержант и на этот вопрос ответил без колебаний:

– По-моему, Гафиатуллина, – он, кажется мне, и половчее и посмелее, – а Билалетдинова в группу прикрытия.

Пока шёл этот разговор, Газинур, поставив котелок на колени, хлебал дымящийся суп и рассказывал бойцам отделения, как Ходжа Насреддин вернул на небо упавший в колодец месяц.

Примостившись на самом краешке нар, Мисбах пришивал пуговицу.

Появившийся сержант Морозов прямо с порога приказал:

– Гафиатуллин, Билалетдинов, к командиру взвода!

Газинур поставил котелок с недоеденным супом на железную печку и оправил гимнастёрку. «А вдруг…» – подумал он, и к сердцу его бурно прилила кровь.

Когда они отошли от землянки, Мисбах придержал брата.

– Газинур, – сказал он, настороженно осматриваясь, – нас тоже в разведку пошлют, что ли? Ребята уже собираются.

Газинур решительным взглядом смерил Мисбаха.

– Так ведь, абы, чем мы хуже других? Нас сюда не для того привезли, чтобы три раза на дню мы ели щи с кашей да стерегли землянку.

Над мрачноватыми елями нависли тяжёлые осенние облака.

– Это конечно, – согласился Мисбах, водя неспокойными глазами по тёмно-зелёным елям, – только вот обучались маловато.

– Не горюй, абы, повоюем, – привыкнем. Это ведь только Ходжа Насреддин собирался научиться плавать, не влезая в воду.

Постучавшись у командирской землянки, они встали «смирно» – Газинур немного впереди, Мисбах чуть сзади.

В землянке Григорьян, подойдя почти вплотную, осмотрел братьев с головы до ног испытующим взглядом. Он всегда так делал, когда брал на боевое задание новичков. Бывало и так, что, не говоря ни слова, отправлял бойцов обратно. Это значило, что у него появились какие-то сомнения. Но большие чёрные глаза Газинура смело смотрели на него. Грудь вперёд, плечи слегка отведены назад. И жёлтые, цвета спелого ореха, глаза Билалетдинова как будто не обманывают. Григорьяну не совсем, правда, понравилось, как у него были опущены руки. Всё же он не отослал Мисбаха обратно.

– Я назначил вас в разведку, – объявил он. – Идём брать «языка». Гафиатуллин, вы в группе захвата, Билалетдинов – в группе прикрытия. Понятно?

– Так точно, – ответил Газинур.

После небольшой паузы то же повторил и Мисбах.

– Вы в первый раз отправляетесь на задание, – продолжал Григорьян. – Помните основной закон разведчика, будьте смелы, находчивы, ловки. Не выполнив задания, не возвращайтесь. В бою помните о товарище, всегда торопитесь прийти на помощь. Вот и всё. Я вам верю, но доверие нужно оправдать в бою. В отношении плана операции расскажу позднее, когда соберу всех вместе…

Григорьян прошёлся до двери и обратно.

– Сержант Морозов говорил мне, что вы братья. Почему у вас разные фамилии?

Газинур коротко объяснил.

– Вот оно что, – сказал Григорьян. В его чёрных глазах блеснула искорка. – У меня тоже есть сводный брат, сын мачехи, и я его очень люблю. Воюет сейчас на Чёрном море…

Неожиданная откровенность командира сильно подействовала на братьев. Они вышли из командирской землянки в приподнятом настроении.

Сквозь рассеявшиеся тучи проглянуло солнце. Оно уже клонилось к горизонту. Летом оно упорно не сходило с небосвода, теперь же, как будто не выдерживая холодов, торопилось пораньше улечься в свою ночную колыбель.

На переднем крае шла обычная перестрелка. Правда, в последнее время финны слишком «присмирели». Командиры и рядовые бойцы, естественно, задумывались: в чём тут секрет? На этот вопрос и должен был ответить «язык», которого предполагалось взять.

IX

Приготовления к поиску закончили уже к ночи. Налегке, в коротких стёганках, построились пятнадцать разведчиков в шеренгу, с сержантом Морозовым на правом фланге. Младший лейтенант Григорьян обвёл глазами строй и подал последнюю команду. Разведчики двинулись гуськом, след в след.

На переднем крае они повели наблюдение за финской стороной из траншей пехотинцев. В темноте силуэт «Огурца» смахивал на одинокую тучу. Вражеские позиции находились по ту сторону железнодорожной насыпи. Оттуда изредка раздавались автоматные очереди, взлетали призрачно-белые ракеты.

В сторонке Григорьян негромко разговаривал с пехотным командиром, в голосе которого Газинуру послышались знакомые нотки. Но как он ни вытягивал голову, в темноте ничего не удалось разглядеть.

Подошли сапёры.

– Ну, арагацкие орлы, – обратился Григорьян к разведчикам, – трогаемся.

Разведчики по одному стали выходить из траншей. Сапёры провели их через минное поле к железнодорожной насыпи. Там пришлось залечь. Мешала вышедшая из-за туч луна, кто-то даже пригрозил ей кулаком.

Довольно долго шли вдоль насыпи. Потом свернули на тропинку влево, железная дорога осталась справа.

Вдруг финны открыли миномётный огонь. Разведчики побежали. Впервые попавший под обстрел Мисбах растерялся. Хотя он и знал, что на бегу надо пригнуться, всё же держался во весь рост, словно аршин проглотил. Кто-то сильно толкнул его в спину, только тогда он пригнулся.

Выйдя из-под миномётного обстрела, Григорьян остановил разведчиков. Финны стреляли теперь по другому месту. Стало быть, они ведут неприцельный огонь, на всякий случай. Пусть себе стреляют! Под грохот разрывов лишь удобнее идти.

Вышли к реке. Она метра в три-четыре шириною. С берега на берег проложены два рельса. Разведчики залегли в кустах у переправы. Один из них перебрался по рельсам на ту сторону реки и тоже залёг в кустарнике. Вокруг ни шороха, ни движения. Тишина. Лишь ветер посвистывает, да где-то вдали, спасаясь от страха одиночества, выпускает очередь за очередью финский часовой. Миномёты умолкли. Тёмным силуэтом нависал «Огурец». Разведчики не спускали с него настороженных глаз. «Неужто придётся лезть за «языком» на самую кручу?» – подумал Мисбах, ощущая холодок в спине. Но его успокаивало то, что люди передвигаются довольно уверенно, хотя последняя линия наших траншей осталась далеко позади. Он совсем иначе представлял себе передний край, – стоило, казалось ему, высунуть там голову из окопа – тотчас тебе и конец.

Шёпотом передали команду переправляться через речку. Разведчики бесшумно потянулись один за другим к переправе. Лишь неуклюжий Мисбах едва не свалился с мостков, но его вовремя подхватили сильные руки шедшего сзади сержанта Морозова.

Шли по тёмному лесу, по ничейной земле. Григорьян приказал глядеть в оба: до финнов остаётся не более пятисот метров, надо быть готовым к любым неожиданностям, на каждом шагу можно напороться на засаду.

Минут через пятнадцать подобрались к пустой полуразрушенной землянке. Здесь Григорьян остановил людей. Финны