Избранные произведения. Том 5 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

Пока шли, было жарко, а теперь почувствовали, что ночь очень холодная.

Газинур и Мисбах на корточках пристроились у землянки.

– Жутковато! – прошептал Мисбах.

– Не беспокойся, абы, – мягко сказал Газинур, – мы же не одни.

Мисбах промолчал.

Григорьян и Морозов направились к темневшему неподалёку «Огурцу». Но вскоре они вернулись, и Григорьян дал приказ действовать.

Первыми ушли пять человек во главе с Григорьяном. Потом ещё пять человек. С ними отправился и Газинур. Он крепко пожал Мисбаху руку. Последней тронулась группа Мисбаха – её вёл сержант Морозов.

Тучи прикрыли луну. И всё же, когда глядишь снизу, на фоне неба отчётливо проступают очертания высоты. «Ну и высока, чертовка! Так и кажется – вот-вот обвалится на тебя», – опасливо подумал Мисбах.

У подножия высоты, чтобы затруднить подход к ней, финны устроили завал, нагромоздив как попало срубленные деревья. Сержант Морозов остановил группу прикрытия.

– Хорошенько гляди по направлению моей руки, – шептал он на ухо каждому бойцу. – Вон между, завалами тянется узенькая тропинка, видишь? Это тропка финнов. Зорко наблюдайте. Наши пойдут левее.

Откуда-то сверху донеслись невнятные голоса. Финны! У Мисбаха бешено заколотилось сердце. Что ни говори, это его первая разведка, впервые он оказался так близко от врага. Он осматривается по сторонам: группы захвата, в которой участвует Газинур, не видать. Неужели незаметно прошли?

Финны, почуяв, должно быть, опасность, пустили ракету. Она осветила всю высоту: впереди – довольно широкий завал, колючая проволока…

Мисбах не успел и досмотреть, как одновременно из нескольких точек раздалась пулемётная стрельба. Трассирующие пули пронеслись со свистом над самой головой Мисбаха. И тут же стали рваться вокруг мины. По ногам Мисбаха словно кто-то ударил железной палкой. Он охнул и, чтобы не вскрикнуть, закусил губу, судорожно вытянув шею. От нестерпимой боли глаза полезли на лоб.

Из-за туч выкатилась луна, и всё вокруг осветилось. Слева к завалу пробирались какие-то люди. Мисбах узнал среди них Газинура и замахал рукой: «Скорее, скорее ко мне… Я ранен…» Заметил ли его Газинур, нет ли, но только он продолжал бежать вслед за товарищами.

У Мисбаха перехватило дыхание. Он так надеялся, что Газинур не оставит его одного, а, перевязав раны, отнесёт на нашу сторону.

Финны не прекращали стрельбы, Мисбах уже плохо понимал, что происходило вокруг. Вытянув руку, он то и дело ощупывал свои ноги: сапоги были полны крови!

К нему подполз разведчик.

– Сильно? – спросил он шёпотом.

– Очень, товарищ Антонов. Ноги…

– Сержант приказал мне вынести тебя. Надо пробраться за поляну. А там я тебя перевяжу.

Он взвалил Мисбаха на спину и пополз. Продвинулись шагов тридцать-сорок. Над ними засвистели пули. Мисбах почувствовал, что тело Антонова под ним вдруг обмякло.

– Товарищ Антонов… Антонов!.. – шёпотом позвал встревоженный Мисбах.

Антонов не отвечал. Он был мёртв.

Мисбах растерялся, сердце колотилось всё сильнее. Расширенными от боли и страха глазами он водил по сторонам – никого. Ещё потормошил Антонова, нащупал на голове тёплую кровь. «Из-за меня погиб», – подумал он, забыв о своих ранах.

Мисбах пытался подтащить его в том направлении, куда приказал сержант, – он не сомневался, что Морозов обязательно придёт за ними, – но не смог. Тогда он снял с убитого автомат, с трудом повесил себе на шею, ещё одним усилием перекинул его на спину.

Волоча окровавленные ноги, он пополз туда, откуда они пришли. Но очень скоро силы окончательно покинули его. Он уткнулся лицом в землю. Из глаз брызнули слёзы. Где Газинур? Где остальные? Что с ними? Сумели ли они взять «языка»? Придёт ли кто-нибудь сюда, чтобы спасти его? Вопросы один мучительнее другого возникали в его разгорячённом мозгу, и Мисбах не находил на них ответа.

Некоторое время спустя до слуха Мисбаха долетели звуки шагов. Он поднял веки. Невдалеке промелькнули чьи-то бегущие тени. Одновременно снова поднялась стрельба. Верно, группа сержанта Морозова завязала бой с преследовавшими их финнами.

Где-то близко рвались гранаты. «Дело уже до гранат дошло», – всё больше терзался Мисбах. И он понял, что, хотя и ранен, не должен, не имеет права покидать товарищей. Если он бросит их, на его честь ляжет такое пятно, которого в жизни не смыть. На локтях, ползком он повернул обратно. Вдруг шагах в пятнадцати от себя он увидел среди деревьев двух финнов. Один из них держал ручной пулемёт. «Хотят Морозову зайти в тыл…» – подумал Мисбах и дал очередь из автомата. Оба финна свалились.

В лесу трижды свистнули. Это был условный сигнал прикрывающей группе – начинать отход. Стало быть, группа захвата уже выбралась с вражеской территории. Выстрелы перенеслись куда-то в другую сторону. Затем наступила тишина. Это и обрадовало, и встревожило Мисбаха. Он снова полз, но туда ли? Может, по ошибке совсем в другую сторону?.. Хотел проверить по звёздам, но их, как назло, закрыли облака. Не видно и луны. А по сосновым макушкам разве сориентируешься – в лесу они одинаково круглые.

Мисбах дополз до поляны. Никто из группы прикрытия не догнал его. Может, подать голос? Нет, нельзя – услышат финны. Лучше умереть, чем попасть к ним в руки.

Начинало светать. Теперь уж никто не придёт к нему на помощь. Днём здесь не пройти. А до следующей ночи ему не продержаться. Перед глазами Мисбаха встал далёкий «Красногвардеец», жена, дети, старики – мать и отчим, колхозники-односельчане. Если бы они знали что с ним сейчас… «Были бы целы головы – вернёмся», – сказал он на прощание жене. Вот где лежат они, солдатские головушки…

В душе Мисбаха закипела горькая обида на Газинура. Видел, что брат ранен, и не подошёл, не помог. Бросил! Бросил!

Он не мог знать, насколько запуталась обстановка боя после его ранения. Сержант Морозов, обеспокоенный, что финны могут захватить раненого Билалетдинова, приказал Антонову вынести его в заранее намеченном направлении. Он был уверен в старом разведчике Антонове. Услышав автоматную очередь, он подумал, что это стреляет Антонов, и даже про себя похвалил его. Потом его самого ранило. Разведчики хотели вынести его на руках, но Морозов понимал, что всех их тогда легко настигнут финны, и приказал двум разведчикам, отвлекая противника, отходить в другом направлении. Сам же решил ползти по условленному маршруту. У него ещё были силы. В случае же встречи с противником он живым не сдастся.

Когда он наткнулся на мёртвое тело Антонова, у него сердце сразу захолонуло. «Неужели Билалетдинов попал в руки врагов?» Не помня себя, он пополз дальше