Час тьмы - Барбара Эрскин

– Не говори мне, куда увозишь ее, – твердо попросила Люси, когда они перенесли портрет в машину Робина и захлопнули заднюю дверцу.

Ассистент уставился на нее:

– Это еще почему?

– Чтобы я не могла никому проболтаться.

– Думаешь, Кристофер Марстон будет тебя пытать?

Люси неловко улыбнулась.

– Нет, но он может попробовать убедить меня выдать тайну, как и Майк. А еще Ральф, не говоря уже о втором призраке, самом жутком.

Робин скривился.

– Мне представляется, что у Ральфа есть собственные способы обнаружить картину. Нашел же он ее здесь.

– Да, но он тут раньше бывал и знает галерею. А то место, куда ты ее везешь, ему неизвестно. Так ведь? – с тревогой добавила она.

Ее помощник покачал головой.

– Это я могу гарантировать.

– Ну хватит, больше ничего не хочу знать. Пойду наверх, открою в мастерской дверь и окна, чтобы выветрились все злые духи. Что бы тут ни произошло, кто бы ни устроил кавардак, все закончится, как только портрет уедет.

– Молодец. А завтра наверняка будешь сметать с моих ботинок пыль, чтобы по ней нельзя было выйти на след картины. Просто не волнуйся, Люси, ладно? Полотно будет в целости и сохранности, обещаю.

Она кивнула.

– Я тебе доверяю, Робин.

– Вот и умница. – Он сел в машину.

Люси помахала ему и вернулась в галерею. Перевернув табличку на двери стороной с надписью «Закрыто», она включила сигнализацию на первом этаже и пошла на кухню.

В квартире было тихо-мирно и как-то чисто. В мастерской Люси огляделась и открыла слуховые окна. Вдали шумел транспорт. Она стала наводить порядок: аккуратно расставила флаконы, собрала разбросанные по столу кисти, придвинула мольберт к стене, перебрала папки в углу. Однажды ей предстоит решить, что делать с этой комнатой. Если она вообще останется в этом доме. Конечно, здесь можно устроить рабочий кабинет. А что, довольно разумно: перенести сюда книги и бумаги, поставить удобный стол, чтобы в спокойной остановке заниматься исследованиями. Или сделать здесь гостевую спальню. А может, и то и другое. Люси вздохнула. Несмотря на треволнения последних дней, у нее в мыслях студия все еще принадлежала мужу. Владения Ларри. Пройдет много времени, прежде чем Люси начнет воспринимать ее по-настоящему своей. Не исключено, что в будущем стоит избавиться от ответственности за галерею. Пока, однако, выбора нет: она должна написать эту книгу. Ради Ларри, но и ради Эви. Необходимо узнать, что случилось с Эвелин Лукас и кем был для нее загадочный молодой человек с веселой улыбкой. И кто тут éminence grise.

Оставив дверь в мастерскую открытой, она прошла в кухню, а оттуда в гостиную. На столе лежали книги, которые она изучала. Люси села, снова придвинула к себе журнал и открыла его. Пролистывая записи, она вдруг почувствовала, как по квартире пронесся холодный сквозняк. Дверь мастерской хлопнула.

Среда, 14 августа

– Она соврала тебе! – Шарлотта сидела в маленьком садике квартиры Майка в лондонском квартале Блумсбери, потягивая просекко. Темнело. Скоро похолодает, и нужно будет возвращаться в дом, но она потратила много времени, стараясь выведать, что мучило Майка всю неделю, и наконец он признался. Оказалось, Люси Стэндиш не рассказала ему об одном важном обстоятельстве из своей жизни: она владела, по крайней мере раньше, картиной Эвелин Лукас. – Лукавая шельма!

Майка покоробило.

– Она не врала, просто не упомянула об этом. И я понимаю почему. Если картина пропала во время аварии, в которой погиб ее муж, то вспоминать о ней не захочется.

– Ну конечно, она потеряла мужа. Но кроме того, потеряла состояние! – Шарлотта чуть помолчала. – Если только картина не была застрахована. – Она снова отхлебнула вина. – Что относится и к жизни мужа, я полагаю. Так или иначе, Люси, наверно, теперь богатая дамочка.

– Не будь такой стервой! – рявкнул на нее Майк.

Шарлотта одарила его надменным взглядом.

– Задела за живое, да? Не глупи, Майк. Неужели ты своим мечтательным взглядом не видишь ничего, кроме ее больших глаз? Она не прекрасная дева в беде, которую нужно спасать, а хищница на охоте. Твой кузен чертовски прав в отношении нее. Пока мы тут разговоры разговариваем, она, небось, обчищает мастерскую Эви, потому что Кристофер ее спугнул. Когда в следующий раз приедешь в Роузбэнк, найдешь коттедж совершенно голым.

Майк вздохнул. Поднявшись с садового стула, он направился к стеклянным дверям и вошел в дом.

– Он уже голый, Шарлотта, – бросил он через плечо. – В том-то все и дело. Крис уже обчистил его. Не постеснялся смести все без исключения, в том числе и вещи, которые были оставлены Долли, зная, что положение домработницы не позволит ей предъявлять права на них. – Он открыл холодильник и достал еще одну бутылку лагера.

– Ты собираешься и дальше разрешать этой Стэндиш разбирать бумаги? – Шарлотта следом за ним пошла в дом.

– Я пока ничего ей не запрещал.

– Ну, тогда ты полный дурак. – Она поставила стакан на стол, локтем оттолкнула Майка с дороги и тоже подошла к холодильнику. – Я по пути заскочила в гастроном, купила вкуснятины на ужин.

Она наклонилась, шелковистые волосы соскользнули с плеча, обнажая тонкую шею и верх загорелой спины в глубоком вырезе платья; острые позвонки при движении выглядели до странности эротично. Майк порадовался, что у него на кухне хозяйничает столь красивая женщина, хоть она и раздражала его время от времени. Когда Шарлотта вынула бумажные пакеты и коробки и стала выкладывать еду на тарелки, он поставил бутылку и схватил ее за руку.

– Почему бы не поужинать попозже?

Шарлотта улыбнулась.

– Потому что я проголодалась! Знаю я тебя: ты просто хочешь сменить тему, чтобы никто не смел обижать святую Люси. – Она победно улыбнулась. – Ну, будешь отрицать?

Его снова охватило раздражение.

– Да, я хочу сменить тему. Она наводит на меня скуку. Не желаю провести всю неделю в спорах по поводу коттеджа Роузбэнк.

Он отошел от любовницы и направился к дивану у противоположной стены. Завалившись на него, Марстон потянулся за пультом и включил телевизор.

Шарлотта проводила его прищуренным взглядом и вернулась к сервировке: аккуратно раскладывала еду на тарелках, открывала ящики в поисках ножей, вилок, салфеток, ставила на стол приправы и вино.

– Хочешь поесть перед телевизором? – спросила она, когда все было готово.

– Можно и так. – Майк даже не взглянул на нее.

Она нахмурилась и достала тяжелый лакированный поднос, который мать подарила Майку на новоселье, составила на него еду и перенесла ее на кофейный столик.

– Вуаля! Все готово.

Майк наконец поднял взгляд.

– Круто. Спасибо.

– Пожалуйста.

Шарлотта постояла, разглядывая в профиль