Кит - Чхон Мёнгван

разным настроением, запечатлели пейзажи прекрасного мирного детства, картины войны и ужасные потери, экзотический облик кирпичного завода в Китае, лица родственников, при воспоминании о которых у него каждый раз сжималось сердце, любовную сцену с Кымбок под ивой, бесконечно грустные пейзажи той зимы, когда он, оставшись один в Намбаране, обжигал кирпичи… Если кто-нибудь смог бы зафиксировать эти картины на фотопленках, то люди удивились бы множеству событий в жизни обычного человека и тому, что он сумел сохранить в памяти столько картин. Эти свидетельства стали бы бесценным материалом для исследований в области антропологии, социологии, истории, психологии и других наук. Но к сожалению, чудес не бывает, и вместе со смертью Муна на берегу речки под ивой, случившейся спустя несколько лет, все эти картины исчезли как дым.

С некоторого времени у Кымбок пропала страсть к мужчинам, и все ее мысли обратились к молодому и красивому телу Сурён. Она покупала ей дорогие вещи и косметику. А девушка сидела дома и ничем не занималась, только ухаживала за собой. Полностью избавившись от образа неопытной и нервной девочки, Сурён показывала красоту вполне зрелой женщины. Она доверяла Кымбок как старшей сестре, и они часто перед сном говорили по душам, лежа в одной комнате, и незаметно засыпали.

Примерно в это время у Кымбок начали происходить изменения в организме. Возможно, от того, что она много курила, голос ее стал грубеть, а волосы на теле, густые от природы, становились жесткими, и легкий пушок над губой постепенно превращался в усы. Словно находясь о власти некоего духа, она стала вести себя как-то степенно. Вообще-то считается естественным, что у зрелых женщин с возрастом активнее выделяются мужские гормоны, называемые тестостероном, но у Кымбок эти изменения оказались слишком сильными.

Однажды летним вечером, вернувшись домой поздно после ужина со строителями, Кымбок увидела, что Сурён спит за москитным пологом. Очевидно, из-за жары она надела нижнее белье, едва прикрывавшее наготу. Сквозь сетку смутно угадывалось безупречное пленительное тело, а в ночном воздухе витал еле ощутимый аромат, в котором соединились вещества огромной силы, соблазняющие самцов и заставляющие их мчаться на этот запах, даже если расстояние до его источника составило бы десять ли. Это был тот самый запах, который в свое время возбуждал любого мужчину рядом с Кымбок, но уже давно у нее пропал.

Кымбок сняла с себя всю одежду, вползла за москитную сетку к Сурён и, сама не понимая, что делает, тихо положила дрожащую руку на ее тонкую талию. Она ощутила влажную от пота нежнейшую кожу девушки, и ей показалось, что рука погрузилась в теплую воду. От волнения сердце забилось так же сильно, как и в ту минуту, когда она положила руку на живот Кокчона. Сурён открыла глаза. Увидев в темноте обнаженную Кымбок, пожирающую ее глазами, она смущенно улыбнулась и уткнулась лицом в подушку. Не в силах больше сдерживать себя, Кымбок, тяжело дыша, быстро обхватила прелестные груди девушки.

Кит

И вот наступил день открытия кинотеатра, и снова в Пхёндэ из окрестных деревень потянулись любопытные, прихватив с собой котомки с едой. В самом поселке в последнее время численность населения росла с огромной скоростью, и в этот день народу собралось в несколько раз больше, чем в первый раз, когда сюда на поезде прибыл слон Джамбо. С самого утра на площади перед кинотеатром яблоку негде было упасть. Входные билеты распродали еще накануне, и очень многие знали, что не смогут попасть на сеанс, но тем не менее пришли, преодолев большое расстояние, в надежде увидеть хотя бы само здание кинотеатра. Из политиков на мероприятие пригласили депутатов национального собрания, а из чиновников — начальников полиции, пожарной службы, почты, оздоровительного центра и прочих государственных учреждений, а также так называемых влиятельных лиц региона, которые пользовались авторитетом у народа. Всех их усадили перед входом в кинотеатр над мраморными ступенями, чтобы перед началом показа фильма провести церемонию открытия культурного учреждения.

Приглашенные важные персоны, по традиции, разрезали ленточки, дернули за шнур, и, когда завеса, скрывавшая здание, упала, кинотеатр предстал перед зрителями во всей своей красе. По форме он напоминал кита, только что вынырнувшего из воды с высоко поднятым хвостом. Публика пришла в такое восхищение, что все как один вскочили и закричали от восторга. Такого устроители мероприятия не ожидали. Кинотеатр был спроектирован весьма оригинально: в хвостовой части кита находилась кинопроекционная кабина, в голове был сооружен экран, а зрительный зал располагался в середине корпуса, в животе чудо-рыбы. В кинотеатр вели мраморные ступени в виде волн, и создавалось впечатление, что кит плывет по морю, а площадку с верхней ступени до входа в зал застелили красным ковром, что придавало зданию еще большую величавость.

На огромном — чтобы все видели даже издалека — щите висела афиша, извещающая о показе первого фильма. Нетрудно догадаться, что в этот торжественный день демонстрировался вестерн с героями-стрелками, прекрасно владевшими оружием. Однако вместо Джона Уэйна главным героем оказался злой бандит в плаще, с наглым видом посасывающий сигару. Люди, зачарованные небрежной слегка отросшей бородой героя и его меланхоличным и циничным взглядом, каким он свысока смотрел на них с афиши, загорались желанием тут же вбежать в кинотеатр.

В тот день внимание публики привлекало не только удивительное здание. Все взгляды невольно устремлялись на красивую девушку, сидевшую в ряду важных персон в прелестном европейском платье. Никто не узнал в Сурён проститутку, еще недавно предлагавшую себя в публичном доме. Она пряталась от солнечных лучей, прикрывая лицо веером, и даже среди всех важных гостей, а их насчитывалось несколько десятков, выделялась осанкой и нарядом. Приглашенные интересовались, кто это дама, с кем она пришла, и скоро их любопытство было удовлетворено.

Через некоторое время началось выступление депутатов национального собрания. Они по очереди вставали за кафедру и, не скрывая эмоций, поздравляли людей с открытием кинотеатра. Все эти важные персоны стремились говорить как можно дольше, ведь это свойственно политикам, поэтому торжественная часть слишком затянулась, и, наконец, когда терпение зрителей уже заканчивалось, последним на кафедру поднялся владелец кинотеатра. Люди с недоумением смотрели на Кымбок, которая готовилась начать приветственную речь. А все потому, что они ожидали увидеть женщину — так они были осведомлены, — а за кафедру встал мужчина в европейском костюме.

Да, так оно и было! В тот день Кымбок, появившись перед публикой в мужском костюме, фетровой шляпе и галстуке-бабочке, смело объявила всему миру, что она стала мужчиной. Выступала она долго, более