Кит - Чхон Мёнгван

как хозяин избил ее, не вытерпела и убежала. Сестра-близнец предложила вывезти ее на машине, которая едет за пределы Пхёндэ, и таким образом дать ей возможность убежать куда-нибудь подальше, но Кымбок, очевидно что-то задумав, оставила девушку на попечении сестры и вышла из дома.

Она явилась в тот самый публичный дом, что находился рядом с железнодорожным вокзалом. Это заведение предназначалось для одиноких мужчин, приехавших из других мест на тяжелые работы; таких мужчин в поселке неожиданно стало много, а удовлетворяли их страсть проститутки, тоже проживавшие нелегкую жизнь. На улице перед публичным домом ярко накрашенные проститутки в вызывающих нарядах, оголявших большую часть тела, жуя жвачку, нагло приставали к мужчинам, дергая их за рукав и приговаривая: «Дяденька, не желаете отдохнуть?», «Дорогой, повеселимся! Не пожалеешь!», «Студентам тридцать процентов скидка!» — или же в ответ на действия прохожих они кричали: «Чего ты, б…, лапаешь меня? Без денег и туда же!» Кымбок села напротив хозяина публичного дома в комнате, освещенной розовым светом.

— Что за дела привели вас к нам, в такое презренное место, директор Кан? — приветствовал ее хозяин с козлиной бородкой, хладнокровный, как змея, и хитрый, как лиса.

— Кажется, мы с вами до сих пор ни разу не сотрудничали.

— Какое сотрудничество может быть между таким маленьким человеком, как я, держащим скромную лавочку, и вами, большим деятелем в бизнесе?

— Ну тогда, может, попробуем сегодня договориться кое о чем? — сказала Кымбок.

Она вставила сигарету в мундштук в форме трубки и собралась закурить. Хозяин публичного дома смотрел на нее, не понимая, чего от него хотят. Выпуская длинную струю дыма, Кымбок словно невзначай спросила:

— Я слышала, прошлой ночью отсюда сбежала какая-то девка. Это правда?

Только после этих слов он понял, о чем пойдет речь, и подленько усмехнулся:

— А я и не знал, что у вас есть интерес к этой оторве. Чтоб неповадно было, я собирался отрезать ей ступни, когда ее поймают и вернут сюда. Ведь в ее работе и без ступней можно обойтись, не так ли?

— Понятно. Однако сначала поговорим о том, сколько она вам должна.

— Проблема совсем не в том, сколько она мне должна. Главное заключается в том, сколько денег она принесет мне завтра, — извернулся хитрый делец. Как бизнесмен он обладал не менее крутым нравом, чем Кымбок. Но она даже глазом не моргнула и спросила:

— Вы ведь знаете, что я поблизости строю кинотеатр?

— Кто об этом не знает, тот не житель Пхёндэ.

— Из-за этой стройки сюда недавно приезжали высокие государственные чиновники и, посмотрев все в округе, выразили сильное беспокойство. Как они заметили, складывается нелепая ситуация. Скоро здесь возведут культурный центр — кинотеатр, а напротив него стоит публичный дом. И как это воспримут приезжие? Да и с образовательной средой для детей возникает проблема, так они сказали. Вот тогда я их и спросила: «Найдется ли хотя бы один мужчина, не посещающий публичный дом? Если есть свет, то обязательно будет и тень, поэтому существуют такие предприниматели, которые по доброй воле занимаются теневыми аспектами жизни общества. Благодаря им остальные считают себя чистыми и благородными, кичатся этим и ходят с гордо поднятой головой».

Кымбок говорила с улыбкой на лице, но в ее интонации чувствовалась откровенная угроза. И хозяину публичного дома пришлось надеть маску серьезного человека. Немного выждав, он открыл рот:

— А сколько, вы думаете, она может стоить?

— Наконец мы с вами понимаем друг друга, — сказала Кымбок с довольной улыбкой.

В тот день между нею и хозяином публичного дома была совершена сделка — купля-продажа сбежавшей проститутки, и для определения цены «товара» они взяли за основу метод Хоффмана, служивший критерием при определении размера компенсации ущерба, причиненного жизни человека. Получился очень сложный расчет. Решили, что следует разом выплатить ту предполагаемую сумму, за вычетом процента от дохода, который в итоге могла бы приносить сбежавшая проститутка, если бы она продолжала работать здесь. Спорными оказались вопросы, касающиеся, во-первых, периода, в течение которого она могла бы принимать клиентов, и, во-вторых, некоторых мелких деталей: надо ли включать в статью расходов на проживание подвергаемые вычету затраты на питание сверх нормы и стоимость гигиенических прокладок. Дело в том, что многие молодые проститутки в забегаловках часто лакомились ттокпокки[19]. По данному вопросу пришли к такому соглашению: в расходы на проживание не включать затраты на питание сверх нормы, но на гигиенические прокладки включить. Трудности вызвали такие пункты: постоянными или временными работниками считать проституток, сколько дней в месяц признать для них рабочими и сколько — выходными, по какому критерию определять их официальную процентную ставку. Проблем оказалось много, споры велись напряженно и продолжались полдня. В конце концов Кымбок добилась от хозяина публичного дома согласия в виде меморандума об отказе в правах на убежавшую проститутку, и за это ей пришлось заплатить сумму, равную стоимости жилого дома. Услышав об этом, старшая из близнецов заменила имя проститутки Сурён, что значит «цветок лотоса», прозвищем Дорогая Цаца.

В тот день в разговоре с хозяином публичного дома Кымбок упомянула о высоких государственных чиновниках, и это была не пустая угроза с ее стороны. О Кымбок уже говорили как о самом состоятельном человеке в Пхёндэ, и к ней стремились влиятельные персоны из провинций, желающие открыть совместный бизнес; политики, с какими-то, без всякого сомнения, грязными замыслами; различные благотворительные комитеты и организации, поддерживающие неимущих, желающие получить от нее пожертвования; дальние родственники из родного селения, прослышавшие о ее богатстве; мошенники, задумавшие сорвать куш от сделки с ней; обычные альфонсы, узнавшие, что она легко отдается любому, и поставившие цель соблазнить ее; любопытные альфонсы, в случае отказа готовые довольствоваться хотя бы лицезрением знаменитости; буддийские лжемонахи с жалобами на религиозную дискриминацию: «Почему христианский храм вы помогаете строить, а буддийский — нет?» Из желающих встретиться с ней проходимцев даже выстроилась длинная очередь.

Однажды она приняла некого политика. Брызгая слюной, он неистово доказывал необходимость искоренения всех сторонников коммунизма в Пхёндэ. Кымбок слушала его с трубкой в зубах, развалившись в кресле. Вдруг, словно опомнившись, она спросила:

— А вот то, что называют коммунизмом, что это за предмет?

— Это не предмет, — ответил политик. — Так называется мысль.

— И у мысли есть название?

— Естественно. В мире нет ничего без названия. Социализм, капитализм, демократизм, прагматизм, классицизм, неоклассицизм, романтизм, экзистенциализм, экспрессионизм, фетишизм, индивидуализм, реализм, сюрреализм, маммонизм, нуворизм…

— Хватит! — не выдержала Кымбок и протяжно зевнула. — Вы тут сутры[20] не бубните, как попавший под дождь паломник… Лучше расскажите, что вообще за мысль