Кит - Чхон Мёнгван

получаса, и в конце заявила о своем решении и дальше направлять усилия на развитие региона и процветание культуры и искусства. Ее речь была замечательной и трогательной до такой степени, что высокопоставленным лицам, сидевшим в специально отведенных для них креслах, стало стыдно за свой жалкий лепет, и они поспешили покинуть свои места.

Текст этого выступления подготовил не кто иной, как друг детства Кымбок из родного селения — Фармацевт. Она искала человека, который мог бы управлять кинотеатром, и вспомнила о нем, много лет назад очаровавшем ее и сестер-близнецов своим красноречием. Наведя справки и найдя друга в далеком городе, где он держал маленькую аптеку, она назначила его директором кинотеатра. Однако яркая речь Кымбок не очень-то и волновала собравшихся, их больше занимали пересуды о ней самой: правда ли она, как ходят слухи, является гермафродитом, имеет и мужские, и женские половые органы, и на самом ли деле она занимается любовью с проституткой из публичного дома, что рядом с железнодорожным вокзалом. Мало кто слушал владельца кинотеатра, но в тот момент, когда она закончила речь, сверху вдруг полилась вода, и вся публика промокла с головы до ног. Вода выбивалась из фонтана, сооруженного на крыше. А внесли его в проект перед самым согласованием по предложению Кымбок, которая пожелала всем показать, какой сильный фонтан выпускает кит. По этой причине кинотеатр стали называть «Китом», хотя он официально назвался «Кинотеатр „Пхёндэ“».

На церемонию открытия явился и торговец рыбой. Накануне вечером он много выпил, поэтому едва успел к концу мероприятия. На площади собралась тьма народа, а с кафедры как раз звучала речь Кымбок. Еще не пришедший в себя после похмелья, он мутными глазами оглядел кинотеатр, возвышающийся перед ним, и пробормотал как будто сам себе:

— Впервые в жизни вижу такую большую рыбину!

Мама девочки рожала. Роды проходили трудно. Обеспокоенные взрослые то и дело заходили в комнату роженицы. А девочка сидела, скорчившись, на открытой террасе и всю ночь слышала страдальческие крики мамы. Она всем сердцем желала, чтобы ребенок родился хотя бы на час раньше и закончились бы мамины страдания, а ее кто-нибудь скорее позвал в теплую комнату. Однако стоны не прекращались и становились все громче и громче. Девочка с силой зажмурилась, закрыла уши руками и попыталась вспомнить счастливые и радостные моменты. Однако воображение рисовало лишь страшные призраки, и вой ветра со стороны леса казался стоном злых душ. От страха она даже не чувствовала резкого холодного ветра, порывами бросающегося ей в лицо. Девочка тихо заплакала, прижав голову к коленям, и сама не заметила, как уснула.

Неизвестно, сколько она проспала. Кто-то похлопал ее по плечу. Девочка открыла глаза. Перед ней стояла мама. Мокрое от пота бледное лицо отражало усталость и бессилие. В руках она держала новорожденного, но почему-то руки и ноги младенца бессильно свисали.

— Мама… — позвала девочка сквозь слезы.

— Кымбок, — раздался безмерно грустный голос, — Кымбок, мама умерла. И малыш тоже…

Девочка бросилась к маме, чтобы обнять ее, но видение исчезло. Перепуганная до смерти, она очнулась от сна и вбежала в комнату. Под тусклым светильником сидели взрослые, суровые и бледные, а лицо мамы было накрыто одеялом.

С того дня девочку охватил страх смерти, и целью всей ее жизни стало избавление от этой самой смерти. Побег из маленького горного селения, уход из портового города, скитание по всей стране и, наконец, строительство огромного кинотеатра в форме кита — все это имело связь с маминой смертью, пережитой в детстве. Кит очаровал ее не только потому, что был таким большим. Когда-то с берега моря она увидела синего кита, выпускающего фонтан воды, и вид большущей рыбины произвел на нее столь сильное впечатление, что она связала с ним образ вечной жизни, побеждающей смерть. С тех пор опутанная страхами девочка из горной деревушки, попав под обаяние огромности, отдавала предпочтение всему самому большому, чтобы избавиться от маленького, заведомо выбирала роскошное, чтобы не иметь отношения к невзрачному, стремилась к просторному морю, чтобы забыть маленькое горное селение. И наконец, достигла немыслимого — стала мужчиной, чтобы преодолеть ограниченность женщины.

Мы не знаем, почему вдруг однажды Кымбок решилась преодолеть пропасть между полами, чтобы стать мужчиной. Но то, что она достойно играла роль мужчины и была мужественнее любого из них, можно признать безоговорочно. В то время она управляла несколькими предприятиями, но, несмотря на крайнюю занятость, находила время и для души: любовь к Сурён разгоралась все ярче, и она, закончив дела, сразу мчалась домой к девушке. Кымбок не жалела денег на дорогие вещи и косметику для нее и даже купила ее родственникам землю в родной деревне. У Сурён не могло быть никаких причин для недовольства.

Нас, естественно, не могут не интересовать тонкости интимных отношений между ними: как они вели себя в постели и как занимались любовью. Любопытство вызывает и вопрос, получала ли Сурён удовольствие с Кымбок? Ответ положительный. От грубых и нетерпеливых клиентов, с кем девушка прежде имела дело в публичном доме, Кымбок отличалась большой нежностью, и ласки ее были настолько утонченными, что Сурён не могла не восхищаться ее искусными руками, которые безошибочно находили самые чувствительные точки на теле, о которых она даже не догадывалась. Ей хотелось узнать, как у Кымбок, женщины, получается доставлять ей так много приятных ощущений, и вскоре это выяснилось.

Однажды ночью разразилась гроза, и, когда Кымбок, вымывшись, вошла в спальню, сверкнула молния и ярко осветила комнату. Сурён не поверила своим глазам, разглядев между ног Кымбок нечто напоминающее мужской член. Пусть он был не больше мизинца, но по форме не отличался от полового органа других мужчин. Так раскрылся секрет, каким образом Кымбок доставляет столько наслаждения своей избраннице. Оказалось, в ней произошли не только внешние перемены, но и внутренние: организм перестроился так, что женские органы превратились в мужские.

Новость о превращении Кымбок в мужчину молниеносно распространилось по поселку, и об этом узнал даже Мун. Будь на его месте обычный человек, он пришел бы в ужас, но Мун неожиданно спокойно воспринял это известие.

— Говорят, твоя мама стала мужчиной, — сказал он Чхунхи. — И это неудивительно. Ей давно надо было стать им.

Полностью потерявший зрение, он весь год провел на заводе, не покидая пределов Намбарана. Порой перед ним всплывали образы, хранившиеся в памяти, но он знал, что пройдет немного времени — исчезнут и они. Однако он по-прежнему верно исполнял роль директора завода, потому что мог проверять качество кирпичей на ощупь