Кит - Чхон Мёнгван

Он признался, что действительно у него сложились близкие отношения со старшей сестрой, когда они вместе находились в отъезде, но после похорон, вернувшись в Пхёндэ, столкнулся вот с чем. С какого-то времени у старшей, которая убивалась из-за смерти младшей, появился странный симптом: то она становилась младшей, то возвращалась в свое состояние. Когда Кымбок говорил с ней, она была младшей, а ночью получалось, что он спал со старшей. Каждый раз перед свиданием ему приходилось осторожно проверять, в каком она состоянии: младшей или старшей. А через несколько дней отпала и необходимость проверять, с кем он имеет дело, поскольку теперь обе личности жили в одном теле. И вела себя женщина соответственно, разговаривая сама с собой, как общаются два человека, и эти две личности иногда даже ссорились.

Торговец рыбой больше не мог подойти к старшей и страдал в одиночестве. Между тем тайна, связанная с сестрами-близнецами, на этом не исчерпывалась. Из разговоров старшей с самой собой стало понятно, что после отъезда с инженером-электриком погибла не младшая, а старшая. Значит, получается, младшая уступила молодого мужчину старшей, которая повредила поясницу и всю жизнь не могла выполнять функции женщины. Выходит, инженер-электрик женился не на той, кого любил, а на другой женщине. А через некоторое время и этот факт пришлось подвергнуть сомнению. Выяснилось, что поясницу в детстве повредила не старшая, а младшая, и наложницей лесопромышленника стала не младшая, а старшая, но спала с ним, оказывается, не старшая, а младшая, ну и так далее. С детства они часто по своему желанию менялись ролями и в конце концов сами запутались. Поэтому вопрос, кто же все-таки старшая сестра — та, что вместе с инженером-электриком уехала и умерла, или та, что живет в Пхёндэ, так и остался загадкой.

Призраки

— Генерал не произвел на меня впечатления. Роста маленького, лицо смуглое — никак не скажешь, что он способен на что-то великое. Но если все-таки его дела считают великими, то, без всякого сомнения, здесь должен быть какой-то обман.

Так Кымбок оценил Генерала после встречи с ним. Это произошло весной следующего года, когда правитель страны приезжал с инспекцией в город, в двух-трех часах езды от Пхёндэ, где был устроен прием для крупных предпринимателей региона. Кроме них в этом мероприятии участвовали известные политики и землевладельцы Пхёндэ. Кымбок обменялся рукопожатием с правителем и сфотографировался с ним. Хотя о Генерале Кымбок отозвался не очень тепло, групповую фотографию с ним повесил на стену в своем офисе. Правитель был в военной форме и солнцезащитных очках, а низкорослый Кымбок, стоявший недалеко от него в первом ряду, сразу бросался в глаза. На фотографии на его замкнутом лице, отражавшем эгоизм и надменность, свойственные большинству богатых людей, явно читалось владевшее им подавленное настроение, а также смущение и растерянность — они исходили от женской природы, которую он до сих пор не смог полностью уничтожить в себе. Этот образ, запечатленный на снимке, оказался последним в жизни Кымбока.

Той же весной рабочие кирпичного завода устроили забастовку. Все началось с того, что упал спрос на качественный кирпич из глины, поскольку повсеместно дома стали строить из дешевого цементного кирпича. Кымбок по-своему отреагировал на такое явление, решив приступить к производству цементно-песчаного кирпича без обжига, что намного упрощало весь процесс. Достаточно было просто смешать песок и цемент, залить раствор в форму и высушить на солнце. Поэтому Кымбок уволил всех опытных инженеров, нанял вместо них молодых рабочих и сократил всем зарплату. Таковы законы менеджмента.

Рабочие, честно трудившиеся с самого начала существования завода, почувствовали себя преданными. Они собрались большой толпой перед кинотеатром, заняли площадь и объявили забастовку. Инициатором этого протеста выступил не кто иной, как ослепший Мун. Резко уменьшилось число кинозрителей, и Кымбок поручил Фармацевту провести переговоры с бастующими, но, стоило тому подойти к рабочим, как они схватили его, привязали к кресту, а крест установили в центре площади. До смерти испуганный директор плакал и умолял о спасении. Кымбок закрыл вход в кинотеатр и из окна офиса на втором этаже закричал рабочим:

— Расходитесь! А то я навсегда закрою завод!

Но рабочие не поддавались угрозам. Они стали еще громче выкрикивать лозунги:

— Долой недобросовестного владельца предприятий! Долой владельца, нарушающего наше право на труд! Долой владельца, угрожающего нашему существованию! Долой!

Как воины, решившие захватить крепость, они привезли несколько грузовиков кирпичей, сложили из них башню до второго этажа и обосновались напротив офиса хозяина, выкрикивая свои требования. Кымбок обратился за помощью к знакомым политикам и государственным органам, утверждая, что на завод тайком проникли подстрекатели, которые управляют забастовкой. Под подстрекателями он имел в виду «красных», то есть коммунистов.

Вскоре была мобилизована военная полиция, которая окружила площадь. Несмотря на требование прекратить забастовку и вернуться на завод, рабочие не сдавались, держались вместе, бросая сверху в полицейских кирпичи. В результате протест жестоко подавили с помощью слезоточивого газа. Сопротивление мастеров кирпичного дела не было организованным, поэтому распалось. Башня из кирпичей рухнула, кто-то покалечился, у многих бастовавших, попавших под удар полицейских дубинок, оказались разбиты головы.

Всех задержанных рабочих привезли в полицию для расследования. Для того чтобы выявить среди них «красных», полиция применила жестокие пытки, после которых десятки людей остались инвалидами. Не выдержав пыток, рабочие подписывали акты о признании себя «красными».

Подвергли дознанию и Фармацевта, который находился среди бастующих и был принят за одного из них. Он оправдывался, используя все свое красноречие, уверял, что не участвовал в протесте, а как директор кинотеатра пришел на переговоры от компании, но его схватили бунтари, а затем по ошибке арестовали власти. Фармацевт сказал, что при условии немедленного освобождения он не будет поднимать шум из-за ошибки полиции или требовать компенсации за моральный ущерб, но, если вдруг понадобятся свидетельские показания, он готов в любое время явиться в полицию и как очевидец событий, изнутри наблюдавший за происходившим, засвидетельствовать о незаконных действиях «красных», организовавших забастовку. Однако вопреки его ожиданию здесь его красноречие не сработало, даже наоборот, сказалось на нем отрицательно по той причине, что в полиции придерживались правила, которое заключалось в следующем афоризме: «Кто много говорит, тот коммунист».

Коротко и ясно.

Встревоженный директор кинотеатра попросил обратиться к Кымбоку, уверял, что он подтвердит его непричастность к делам «красных», умолял вызвать его. Однако полицейскому, который пришел за разъяснением, Кымбок,