Кит - Чхон Мёнгван

— Не знаю, почему он оказался вместе с бунтарями. Раньше я считал его вполне искренним человеком, но, как говорится в пословице, чужая душа — потемки.

Кымбок отрекся от друга детства. Из-за неприятного осадка, оставшегося на душе после подслушанной нежной беседы с Сурён. Раньше он посмеялся бы и забыл об этом, но от прежнего Кымбока уже ничего не осталось. Он утратил качества уверенной в себе и добросердечной женщины, превратившись в малодушного эгоистичного мужчину, которого переполняло свойственное детям желание отомстить обидчику.

Фармацевту пришлось вынести жестокие пытки, длившиеся несколько дней, и освободили его только благодаря рабочим. К счастью, нашлись совестливые «кирпичники», подтвердившие, что он не участвовал в забастовке. С трудом волоча истерзанное тело, он добрался до кинотеатра, где Кымбок, встретив его холодным взглядом, сказал:

— Здесь из-за «красных» такое безобразие творилось, а ты где, скажи, скрывался все это время?

Хотя Фармацевту вернули должность директора, глубоко в душе он затаил страшную злобу на Кымбока.

На заводе навели порядок, большинство рабочих мест заняли новенькие. Всех инициаторов забастовки отнесли к «красным», и они были либо казнены, либо отправлены в тюрьму. Муна тоже жестоко пытали, повредили ноги, но скоро освободили из-за преклонного возраста и слепоты, и он вернулся на завод. Однако дела ему там не нашлось. Печи уже не работали, на заводе производили кирпичи из цемента. Все дни напролет Мун, скорчившись, сидел у печей и слушал, как время от времени мимо проходят поезда. Никого из молодых рабочих не интересовал слепой старик. К тому времени исчезли даже те образы, что появлялись в его воображении, и он чувствовал себя очень несчастным и одиноким.

Только Чхунхи не оставляла его. Она приносила ему еду, брала за руку и выводила с завода на прогулку. Но больные ноги уставали, не позволяя Муну ходить долго, и тогда Чхунхи подставляла ему свою спину. Она несла Муна на себе, не чувствуя усталости, и легко доходила с ним до железной дороги, а иногда и до противоположного склона долины. Покачиваясь на широкой, как у мужчины, спине Чхунхи, Мун вспоминал то далекое время, когда они с Кымбок впервые пришли в Намбаран. Тогда он нес Кымбок, а теперь, по иронии судьбы, его несет ее дочь. От этой горькой мысли Мун невольно усмехнулся. Он попытался вспомнить ощущение от прикосновения нежной груди Кымбок к своей спине и запах ее тела, сводивший с ума, но память о страстях тех летних дней, казалось, смутно мерцает где-то вдали. «Да, многое изменилось под небом…» — думалось ему.

Осенью того же года, когда обычно начинают петь петухи, на опорной балке дома повесилась старшая или младшая из сестер-близнецов. Похоронная церемония проходила перед кинотеатром. Тронутые необыкновенной любовью сестер друг к другу, люди плакали и говорили, что старшая или младшая последовала за младшей или старшей, не сумев вынести потери младшей или старшей. Но Кымбок не проронил ни одной слезы. Он объяснил, почему не плачет:

— Мужчина плачет только три раза в жизни. Но сейчас не время плакать.

Чтобы вечно помнить необыкновенную любовь близнецов, люди похоронили старшую или младшую рядом с могилой раньше покинувшей этот мир младшей или старшей сестры.

Наступило время сезона смертей. Не прошло и нескольких дней после кончины второй из сестер-близнецов, как рядом с железной дорогой на берегу ручья, под ивой, обнаружили тело Муна. Это случилось поздней осенью, когда потемнела вода и с ивы облетели почти все листья. Речка в этом месте не была настолько глубокой, чтобы в ней мог утонуть человек, но для слепого Муна она оказалась такой же опасной, как большое водохранилище. Здесь он впервые разделил любовную страсть с Кымбок. Его смерть для многих осталась загадкой. Погиб ли он в результате несчастного случая или покончил с собой, выяснить не удалось. И объяснить, зачем человек с больными ногами шел к далекому берегу ручья, чтобы умереть там, тоже никто не смог.

Скромные похороны провели на кирпичном заводе. Тихо лили слезы только несколько рабочих — те, что проработали с ним все эти годы и вместе участвовали в забастовке. Среди провожавших Муна в последний путь была и Чхунхи. Она не плакала. Она думала, что Мун просто куда-то исчез, как недавно исчезла одноглазая. Кымбок же на похороны не явился, потому что именно в этот день состоялся премьерный показ фильма. Перед людьми он коротко упомянул Муна:

— Он на самом деле был очень сложным и щепетильным человеком.

Тело Муна сожгли в печи, а пепел развеяли в долине Намбарана. Этот человек помог Кымбок построить завод и отдал всего себя производству кирпичей, но его последний путь оказался чрезвычайно одиноким.

Между прочим, Мун ошибся, предсказав, что не пройдет и года, как дома из цементно-песчаного кирпича разрушатся. Он даже представить себе не мог, что скоро города наводнят здания, построенные из этого материала. Если бы он посмотрел с небес вниз на высотные билдинги из стекла и бетона, то, без сомнения, сказал бы:

— Это мошенничество, самое масштабное и жестокое, которое я видел.

«Огромная рыбина» была уже в горах. Конец приближался, и проклятие ждало своего часа. Но никто об этом не подозревал. Предвестники несчастья явились сначала Кымбоку, мужчине из южного края. Казалось, смерть двух людей на него никак не подействовала, но скоро он почувствовал ее влияние.

Зимой того же года, вернувшись домой поздним вечером, Кымбок вдруг увидел какого-то мужчину, присевшего на краю террасы. Это был его отец, много лет назад утонувший в водохранилище. Тело его под мокрой одеждой дрожало от холода, ноги опутали водоросли, губы посинели, и с каждым движением с головы сыпались льдинки. Полными печали глазами он долго смотрел на Кымбока, затем встал и ушел в темноту.

На следующий день Кымбок отправил в родное селение Фармацевта с поручением засыпать то злосчастное водохранилище. На это требовались большие деньги, но Кымбок решил сделать это, чтобы дух отца перестал бродить по белому свету. Однако странные явления не закончились. Через несколько дней, выйдя из кинотеатра после окончания последнего сеанса, Кымбок увидел мужчину в белоснежном костюме, стоящего на ступеньках перед входом. Как и в первую их встречу, он встал на пути и сказал:

— Хочешь, я покажу тебе кино, Наоко?

Кымбок узнал его и почувствовал, как сердце упало от страха, но он приложил все усилия, чтобы казаться спокойным, и отрицательно помотал головой. Это был редкий мошенник, заядлый контрабандист, мастер владения кинжалом, не имеющий соперников