Регистрация - Дмитрий Глуховский

Но ее теперь тоже, что ли, об колено ломать? Нет сил больше. Во-первых, он свою позицию четко обозначил. Не юлил, не увиливал, в лицо Ульяне все высказал — и не раз, и не два. А потом... Она против них развернула государство со всем его репрессивным аппаратом, это не с ней противостояние, а со всей этой махиной, тут не просто силы неравные, тут сопротивление бесполезно. Тут по-другому надо мыслить: отойти, чтобы войска уберечь. Что ты несешь, какие войска, при чем тут войска?.. Ну а Ульяна что, вот что Ульяна? Что она кому докажет? Пусть уже Марина швырнет ей эту кость, и черт бы с ней. Пусть, зато она пропадет из их жизни, сгинет туда же, откуда нарисовалась, а в семье у них опять будет мир, потому что, если уж до конца быть честным, и тут Марина права, то нету ничего более важного в человеческой несовершенной жизни, чем мир в семье.

* * *

Первой появилась неприметная тетка в штатском с такой короткой стрижкой, какие люди себе не от хорошей жизни делают, у Ульяны так в школе училки носили. Чисто женщина-мышь. У нее в руках папка была из кожзама и планшет. Зашла в ординаторскую, навела справки, и двинула к Сашиной палате. Ульяна ее издалека еще заприметила, из другого конца коридора. Сердце екнуло, сразу догадалась, что за птица.

— Вы — невеста? — спросила у нее тетка.

— Я, — ответила Ульяна.

— Ну ясно. Я из ЗАГСа. Жениха вашего, Артур Иванович сказал, сейчас доставят. У вас все документы при себе?

— А какие документы? У меня паспорт только. Ну и вот УЗИ.

— УЗИ мне не нужно. На жениха документы у кого?

— У больницы, видимо, — растерялась Ульяна.

— Ладно, уточним. Насчет оплаты государственной регистрации в курсе?

— В курсе.

Она смерила Ульяну таким взглядом, как менты таджиков меряют, но сказать больше ничего не сказала. Посмотрела на часы, покачала головой недовольно, цыкнула, и тут же у лифтов, как по команде, началась суета.

— Вон везут.

И только в этот момент Ульяна по правде поверила, что победила. Что сломала их всех — и Артура Ивановича, и Алексея Алексеевича, и дядю Максима, и Сашину маманю. Все висело на сопле, все могло кончиться жутко, все они могли на ее разводку не повестись, и тогда выкинуло бы Ульяну в кювет, и все, пиздосики. А получилось наоборот: вон они бегают, суетятся, все купились, все крутятся, все у Ульяны пляшут. Так-то, сучки. Удача любит храбрых, а терпил во все щели ебут.

Она кинулась к Саше.

Добежала — и не узнала.

Он был серый, на щеках у него капли пота болтались, глаза вытаращены, зрачки как иголкой проколоты. На голове красный бинт, в руке катетер, рядом на палке мешок пластиковый с какой-то бурдой. Каталку везли два врача, позади вышагивал Артур Иванович. Ульяна встроилась в процессию.

— Саша! Сашенька...

— Ульяш? — он перекатил свои вытаращенные глаза на Ульяну: узнал.

— Ты как?

— Я анестезиолог, здравствуйте. Мы ему налоксон вкатили и флумазенил, обезболивание сняли, у вас минут двадцать будет, потом обратно поплывет, так что затягивать не рекомендую, делайте, что хотели, и все, — ответил ей сумрачно один из врачей, черноголовый.

— Давайте в палату его, чтобы люди не пялились, — приказал Артур Иванович; на Ульяну он внимания не обращал.

— Мы жениться будем сейчас, Саш, да?

— Да? Давай, — он моргнул. — Я только... Ульяш... Я тебе хочу... Только тебе хочу... Я хочу рассказать...

— Ты расскажешь, да. Давай мы быстренько сейчас... А потом все расскажешь, ладно? Что хочешь.

В дверях ждали Серый с Лешим, расступились, дали заехать каталке, потом тоже втиснулись.

— Здорово, — жмурясь, сказал им Саша. — А я жениться буду. Сейчас прямо.

— Ебать ты ферзь! — с уважением кивнул ему Серый.

— А я вот как раз у тебя свидетелем буду, — просипел Леший. — Нормас?

— Ага... Давай...

Женщина-мышь обратилась к Артуру Ивановичу, попросила доки. Тот достал файлик какой-то, из него бумажки на Сашу.

— Тут копии, оригиналы потом вам барышня донесет, — пояснил он. — Алексей Алексеевич просит не усложнять, у нас тут обстоятельства.

— Я все понимаю.

— Ульяш... Я хочу тебе рассказать кое-что...

— Да-да. Сейчас. Скоро, Саш...

Зажужжал телефон у кого-то, Ульяна поискала взглядом, у кого так некстати — наткнулась только на кривую ухмылку Серого; а потом телефонная дрожь дошла через сумку, поняла, что у нее и звонит. Схватила — Татьяна Николаевна. Скинула ее. Та снова зазвонила, прямо сразу же, и Ульяна тогда отрубила телефон вообще на хер, чтобы не мешало.

— Так, ну что, молодые? — скучно произнесла женщина-мышь. — Готовы?

— Готовы, — сказала Ульяна.

Саша молчал, сглатывал, потел. Пот затекал ему в глаза, он жмурился. Ульяна взяла его за руку. Ладонь у него тоже была вся мокрая и холодная, но отпускать ее было нельзя.

— Погнали, — сказал Леший. — Тададада... Тададада... Та-та та-да-та та-да, та та да, та-та-та, та-да...

— Это че? — спросил Серый.

— Это же Мендельсон, марш.

— Спасибо, объяснил. А то так хуй б мы тут поняли.

— Так! Тихо! Дорогие Ульяна и Александр. Я рада приветствовать вас здесь в этот знаменательный и волнительный день, который станет одним из самых важных в вашей семейной жизни, — отработанно завелась женщина из ЗАГСа. — С этого дня вы будете строить свой особенный, прекрасный и многогранный мир, имя которому — семья! Семья это союз любви и верности...

— Минут пятнадцать осталось на все про все, — сказал ей анестезиолог. — Плюс-минус. Может, без прелюдий обойдемся?

Мышь вопросительно взглянула на Ульяну: что Саша тут особо не участвует, она поняла уже. Ульяна кивнула.

У кого-то телефон стал наяривать жесткую электронику. Ульяна вздернулась, завертелась. А это у Серого — и он подошел.

— Але? Да? Кого? — скорчил он дебильную рожу, удивился как будто бы. — Сашу? Саш, тебя.

— Это кто? — вскинулась Ульяна.

— А это его мама, — улыбнулся ей Серый. — Саш, тебя мама к телефону.

— Мама? Правда? — Саша перестал щуриться, расслабился на секунду.

— Как? Саш, подожди... — Ульяна хотела метнуться, перехватить мобильный, но Серый его из рук не выпускал, так и поднес сам трубку к Сашиному уху.

Саша