Песнь гор - Нгуен Фан Кюэ Май

— Тхуан! — крикнула я, и один из них обернулся. Лицо у него было перепачкано. Его рот открылся, а лицо исказилось гримасой. Спотыкаясь, я побежала к нему.

Его теплое тело приникло к моему. Моя плоть и кровь, моя жизнь! Я прижала его к сердцу. Сцеловывая слезы с его щек, я думала о том, что готова умереть в любой момент, лишь бы мой сын жил дальше.

Монахиня Хиен была в комнате — она сидела у постели больного мальчика, гладила его по спине и напевала колыбельную.

Когда я вошла в приоткрытую дверь, ее исхудавшее лицо просияло в полуденном свете.

— Зьеу Лан?

Она вышла во двор и извинилась за то, в каком состоянии теперь пребывают дети. Правительство продолжало усиливать контроль за религией. Почти все перестали ходить в пагоды и молиться. А без пожертвований монахине и ее подопечным приходилось побираться, чтобы хоть как-то прокормить себя.

Тогда я узнала, что твоя мама приносила еду Тхуану и другим ребятишкам.

— Я так благодарна тебе за помощь! — монахиня сжала ладонь Нгок. — Мне жаль, что я не смогла оставить тебя с нами.

Я отвела монахиню в сторону и дала ей немного денег.

— Вот мой скромный вклад, госпожа. — Она пыталась отказаться, но я настояла, сказав, что это всё для детей.

— Тогда я тоже кое-что вам подарю. — Монахиня Хиен провела меня в пагоду, зажгла благовония, стала молиться о моем благополучии.

Я опустилась рядом с ней на колени.

— Госпожа, прошу, предскажите мне будущее еще раз.

Монахиня взяла меня за руки, но лишь затем, чтобы сложить ладони в кулаки.

— Бессмысленно его узнавать, дитя мое. Все испытания даются нам для чего-то. Те, кто их преодолевает, но остается при этом добр к ближнему, смогут воссоединиться с Буддой в нирване. Вы сильная женщина, Зьеу Лан. И выдержите всё, что ниспослано вам судьбой. — Она улыбнулась и протянула мне деревянный колокольчик. — Вот мой подарок. Будда услышит ваши молитвы, придет и непременно принесет утешение.

Теперь ты понимаешь, почему мне так дорог мой молитвенный колокольчик, Гуава. Это священный символ сострадания меж незнакомцами.

Хотелось бы мне навестить монахиню Хиен вместе с тобой. Но несколько лет назад я вернулась в те края и обнаружила, что пагоду сровняли с землей. Бомбы камня на камне не оставили. Жители деревни рассказали, что нашли монахиню Хиен под руинами. Она погибла, прижимая к себе ребятишек. Огонь изуродовал их всех до неузнаваемости.

Я часто молюсь за монахиню Хиен. Она спасла не только нашу с Тхуаном жизнь, но и мою душу. Вдохновившись ее примером, я стала буддисткой. И начала исповедовать Nhẫn — принцип терпения, учащий любить ближних. Только любовью можно прогнать с земли мрак зла.

Следующая наша остановка была у деревни, окруженной рисовыми полями, по которым бежали бойкие ручейки. Нгок, Тхуан и я с Сангом на руках пошли к дому госпожи Тхао. Дверь была закрыта. Пруд искрился, и по нему плавали яркие желтые лепестки цветков дыни.

Я постучала в ворота.

— Есть кто дома?

— Хань! Сестрица Хань! — позвала Нгок.

Дверь приоткрылась. Наружу высунулось личико. Хань, Гуава, это была твоя сестренка Хань! Мы стали наперебой звать ее. Мы все!

Она кинулась к нам. Ее длинные волосы развевались у нее за спиной, на глазах блестели слезы. Я удивилась, до чего она выросла.

— Мама! — она бросилась мне в объятия. Девочка моя. Моя прекрасная принцесса.

В доме было прохладно и уютно, как и прежде. Только теперь стены украшали яркие картины, и обстановка была веселее.

— Ты одна дома, милая? — спросила я.

— Мама Тхао и папа Тьен на работе, — Хань говорила о них так естественно, словно речь шла о родных родителях. А потом, просияв, указала на рисунки. — Это всё я нарисовала! Мне мама Тхао помогла!

Рисунки и впрямь были потрясающие. На них были изображены счастливые семьи, цветы, птицы, животные. Я и сама знала, что у Хань есть способности к рисованию, но должна признать, что госпожа Тхао позволила им сполна раскрыться. Было видно, что Хань хорошо в этой семье, что тут о ней заботятся. Захочет ли она вообще уйти вместе со мной?

— Хань! — позвал голос. Я выглянула в окно и увидела у ворот госпожу Тхао. Та с улыбкой просунула руку в щель и сдвинула засов.

— Моя Тхао! — Хань поспешила к своей новой маме. Та наклонилась, подхватила ее на руки и закружила.

Хань приникла к ее уху и что зашептала. Госпожа Тхао повернулась к дому. Наши взгляды встретились, и она крепче обняла мою дочку.

Я вышла во двор.

— Извините…

Госпожа Тхао прошла мимо, стиснув руку Хань. В доме она встала перед семейным алтарем, отвернувшись от нас и не выпуская руки моей девочки.

— Меня зовут Зьеу Лан, — сказала я. — Простите, что оставила дочку с вами. Теперь я обзавелась новым домом и хочу забрать Хань.

Ответом мне была тишина. Хань подошла ближе к учительнице.

— Мама! Мама Тхао!

— О, моя милая… — госпожа Тхао упала на колени и заключила Хань в объятия. А когда встала, в ее голосе послышалась злость. — Уж не знаю, что и думать! Мне казалось, что дочь вам больше не нужна, раз вы за ней не вернулись! Столько времени прошло.

— Простите, сестра. Надо было рассказать о моем положении.

— Расскажите сейчас!

Дети наблюдали за мной, округлив глаза. Лгать больше не было сил, но я боялась, не рискованно ли говорить правду. Как-никак, муж госпожи Тхао был чиновником. Но я видела, что она искренне полюбила мою девочку.

— Я была работящей крестьянкой с шестью детьми, — пояснила я. — Когда Земельная реформа добралась до нашей деревни, меня оклеветали, заявив, будто я эксплуатирую других. Моего единственного брата убили, а старшего сына пленили. Чтобы выжить, мне пришлось бежать вместе с детьми.

— Это всё ваши? — госпожа Тхао кивнула на Нгок, Санга и Тхуана.

Я кивнула.

— Нам осталось найти моего сына Дата. А где старший, Минь, я даже не догадываюсь.

Госпожа Тхао опустила голову.

— Земельная реформа зашла слишком далеко. Столько людей пострадали невинно. Я расспрашивала Хань о вашей семье. Эгоистично, конечно, но я надеялась…

Она долго еще обнимала Хань, потом поцеловала в лоб.

— Я всегда буду любить тебя, мое солнышко. А теперь иди и будь своей храброй маме хорошей дочкой. — Она повернулась ко мне. — Забирайте Хань и уходите скорее, иначе мой муж вас не пустит.

Я вполголоса пела Хань песни, чтобы ее утешить. Когда машина унесла нас прочь, она горько-горько расплакалась.

За все эти годы я не раз возила