Запертый сад - Сара Харди

реставратор, специализируется на средневековых рукописях. Что человек с даром стратегического мышления, который легко убеждает людей рисковать жизнью – и убивать, – занимается в мирное время таким сосредоточенно-спокойным делом, трудно было уложить в голове.

Неделю назад он бы отговорился, придумал какое-нибудь оправдание. Но если он собирается сдержать данное Элис слово и вернуться в «нормальную жизнь», то ему нельзя больше прятаться.

Чувствовал он себя при этом все равно паршиво. Да и Элис наверняка тоже. Она явно страдала. С тех пор как он ей все рассказал, она, как он и предвидел, проявляла сострадание. Она и раньше была добра к нему – даже когда он сам на доброту, мягко говоря, скупился. Но страсть, с которой она еще недавно на него смотрела и явно хотела, чтобы он любил ее как раньше, – этой страсти он больше не видел. Под вежливостью и заботой в ее глазах читалось напряжение; значит, какой-то источник любви иссяк.

Он отбросил окурок и в неподвижном, горячем воздухе почувствовал запах дикого чеснока, что растет ближе к морскому берегу. Откуда-то вдруг нахлынуло воспоминание: начались летние каникулы, он возвращается домой с братом, на платформе их ждет мать, она широко распахивает руки и счастливо улыбается просто потому, что его увидела.

Столько любви.

И ничего не осталось.

Он закурил снова, чтобы дышать дымом, а не запахом чеснока, не будить воспоминания. Он не хотел больше видеть картинок из прошлого, ни хороших, ни страшных. У противоположного края платформы над наперстянками сновали пчелы, из густой травы и зарослей ромашек доносился гул насекомых. Он уставился туда, и тут прозвучал свисток паровоза, шлагбаум на переезде с лязгом опустился. Вдали показалось облачко дыма. «Он приезжает всего на один день и одну ночь, – сказал себе Стивен. – Час за часом ты сможешь это пережить, как раньше».

Он подобрался, выпрямился. Поезд подъехал и остановился. Открылись двери, на платформу стали выходить неуклюжие фермеры в твидовых костюмах, матери со вспотевшими детьми в одной руке и корзинками для пикника в другой, люди, приехавшие в сельскую местность, чтобы погулять, с рюкзаками за плечами, а за ними – Леклерк, которого трудно было узнать в дорогом, идеально пошитом костюме.

Стивен заставил себя шагнуть навстречу.

– C´est si bon de te voir![14] – сказал он.

Леклерк энергично пожал ему руку, потом внимательно оглядел с ног до головы.

– А ты изменился. Раньше врал куда лучше. Вовсе ты не рад меня видеть.

Леклерк, старый товарищ, все понял с первого же взгляда. Стивен расхохотался.

– Это что такое с тобой стряслось? – спросил Леклерк. – За всю войну ни разу не поцарапался, а тут смотри-ка.

– Упал, ерунда. Пошли! – сказал Стивен, протягивая руку в сторону чемодана. – Давай я возьму.

– Погоди-ка, – сказал Леклерк. Он не двинулся с места, и вид у него был выжидающий, нехарактерный для него.

– Что такое?

– Я надеялся… – сказал Леклерк, но не закончил фразу, хотя Стивен уже понял, что с ним такое. – Я надеялся, что встреча с тобой окажется мне полезна, а может, и тебе тоже. Что она поможет…

– Справиться с невыносимыми воспоминаниями, – сказал Стивен.

– Вот-вот. Некоторые старые вояки любят встречаться с однополчанами, я знаю. Мой папаша находил это утешительным.

– Мой тоже, – сказал Стивен.

– Но я не мой отец. В поезде, чем ближе я подъезжал, тем яснее представлял, как мы с тобой завалимся в какой-нибудь ваш мрачный паб, будем болтать о прошлом, как будто это приключенческий роман, а правда… о правде, Capitaine Lièvre, ничего и не скажешь. Я тебя увидел, мне этого довольно. Ты выглядишь… врать не буду, не скажу, что хорошо. Но… но я понимаю, что мне с тобой, в общем-то, говорить не о чем. Это понятно? Конечно, понятно. Прости. Я, наверное, просто двинусь обратно в Лондон. Не сердись.

– Да на что ж тут сердиться, – сказал Стивен; но разочарован он был невероятно. Леклерк говорил в точности о том, что он сам чувствовал пять минут назад, и он понимал, что знает этого человека лучше, чем своих работников в поместье, с которыми провел практически всю жизнь. Лучше, чем собственную жену.

Он вздохнул.

– Следующий поезд до Лондона пройдет только часа через два. Пойдем посидим у моря, не тут же торчать.

Стивен вел машину молча, держась за руль одной рукой. Все вокруг было залито светом полуденного солнца. Когда он доехал до тропинки, тянувшейся через соляное болото к пляжу, оба вылезли из машины и двинулись вперед, один за другим.

Стивен остановился, оглянулся на Леклерка.

– Нам не обязательно разговаривать. Наслаждайся видом. Моя жена любит эти места. Всех этих птичек. – Он ткнул пальцем в сторону стаи, летящей над ячменным полем. – Я понятия не имею, как они называются по-французски. Но она знает их имена. И все эти цветочки тоже, вот эти, желтые.

– Anis vert, – сказал Леклерк, вдыхая всей грудью.

Стивен кивнул.

– Когда птицы касаются его крыльями, они разносят запах по воздуху. Ну, так жена говорит.

Леклерк чуть заметно улыбнулся. Стивен двинулся дальше, на гребень дюны.

Был отлив. Вдали, сверкая синими отсветами, лежало море. Прямо перед ними, на широком песчаном пляже, валялись брошенные мотки колючей проволоки.

– Мне раньше казалось, это какое-то вневременное место, – сказал Стивен. – Но вот получается, что двадцатый век ни с чем не спутаешь.

– Ты по-прежнему сюда приходишь с женой?

– Уже нет.

Что тут еще скажешь? Стивен видел, что Леклерк внимательно осматривает его, словно готовится задать важный вопрос. Но тот просто сел на песок, откинулся назад, закрыл глаза.

Было очень жарко, градусов тридцать. «Мы можем просто тут немножко пожариться, а потом я отвезу его обратно на станцию, – подумал Стивен. – И он навсегда исчезнет из моей жизни, а я – из его жизни». Это почему-то его страшно расстроило. Он смотрел в сторону моря, но внезапный взрыв хохота за спиной заставил его оглянуться. Группа подростков лет шестнадцати выбралась на пляж.

Летняя молодежь, подумал Стивен. Они пихали друг друга; одна из девушек содрала кепку с парня и подбросила в воздух – тот поймал ее на лету, но упал, и девушка с хохотом упала вслед за ним.

– Чувствую себя их дедом, – сказал Леклерк, приподнявшись на локте.

– Я тоже, – сказал Стивен. – Странно видеть парней в обычной одежде, а не в хаки.

Одна из девушек, высокая, длинноногая, обернулась и посмотрела прямо на Стивена. По ее лицу скользнула улыбка, и она, поправляя каштановые волосы, размашисто зашагала дальше.

Леклерк устало хохотнул и посмотрел на часы. До лондонского поезда оставался еще целый час.

– Ты