За гранью времени: Vita aeterna - Вячеслав Евгеньевич Ременчик

чувствует себя превосходно, мне бы так в её годы… — Шаганов не сводил глаз с прапорщика. — Как я понимаю, дядя Паша, Бобруйск должен оказать радушный приём высоким гостям, командируемым оттуда. Может, поведаешь, кто они, эти люди?

— То мне не дано знать, — дядя Паша снова уставился в окно. Взгляд его погас, большие сильные ладони уютно сложились на животе — прапорщик демонстрировал нежелание продолжать разговор.

— Говоришь, завтра они прибудут?

— Может, и завтра, а может, уже никогда, — дядя Паша закрыл глаза, давая понять, что их душевная беседа подошла к концу.

Глава 27 Гости из Парижа

1

Бобруйск готовился отмечать свой главный праздник — день города. Планировались повсеместные торжества, в том числе с участием иностранных гостей. Когда Шаганов услышал об этом на планёрке в горисполкоме, ничто не взволновало его. Сейчас же, когда листок с иностранными именами лежал перед ним на столе, он усиленно боролся с состоянием лёгкой растерянности. Семь граждан Израиля, два американца, немец из Посольства ГДР в Минске, семейная пара из Австралии (уроженцы Бобруйска) и четыре прибалта из Литвы и Латвии. Французами в списке даже не пахло…

Вывод напрашивался сам собой: или посланцев ордена среди гостей нет, или за книгой должны приехать вовсе не французы. Шаганов ещё раз пробежался взглядом по списку с фамилиями и на мгновение «зацепился» за чету из Австралии: «Найманы Александр и Марина, рождённые в Бобруйске в 1947 и 1949 годах, выехали за рубеж в 1981 году, владельцы стоматологической клиники в Аделаиде, оказывают постоянную финансовую помощь городу в реализации проектов в сферах здравоохранения и культуры».

Уроженцы Бобруйска. Почему они стали почётными гостями праздника? Ответ содержался на бумаге: «оказывают постоянную финансовую помощь городу». За этот здоровый альтруизм они приглашены на городские торжества официально и на звание посланцев ордена не тянут, уж слишком приметны их фигуры. Истинные посланцы обязаны быть частью толпы и ничем особенным в её серости не должны выделяться. Ничем. А ещё лучше, если они будут узнаваемыми, как свои среди своих. И их приезд должен восприниматься городом как нечто самое что ни на есть заурядное.

Шаганов снял с рычагов телефонную трубку.

— Лиза, срочно Центр!

Через пять секунд он услышал:

— Дежурный по особому отделу подполковник Нечаев.

— Нечай, привет! Это Лёша Шаганов! Выручай, родненький! Срочно запроси аэропорт по пассажирам, прилетающим сегодня-завтра из Европы всеми возможными рейсами. Сбрось факсом. Кровь из носу как надо! И ещё, Вадик, мне нужна справка из архива КГБ об Антипе Семёновиче Жуковском, приблизительно 1890 года рождения, уроженце Бобруйска. Запроси, пожалуйста, в дежурном режиме!

С Вадимом Нечаевым Алексей учился в одном взводе в Новосибирске и был командиром его учебной группы. На городской дискотеке они как-то дрались спина к спине против местных хулиганов. С тех пор и завязалась их добрая дружба. Сейчас Шаганов благодарил судьбу за то, что попал именно на него. Он не сомневался, что Нечай без лишних проволочек выполнит его просьбу. Так и случилось.

— Лёшка, ты ж вроде в отпуске! — отозвался давний товарищ, но, видимо, почувствовав напряжение на том конце провода, закончил кратко: — Сейчас сделаю. Подожди малёхо!

Через полчаса факс на столе оживился, зажужжал, как разбуженный после вечерней дрёмы жук, и с шипением выдал широкую бумажную ленту с текстом в аккуратных столбиках. Снизу рукой Нечаева было коряво дописано: «Удачи!»

— Удача мне, Вадик, как раз не помешает, — вслух произнёс Алексей Васильевич и сразу же забегал глазами по строчкам аэропортной статистики.

В списках трёх прибывающих рейсов значилось около трёхсот имён. Он внимательно изучал каждую букву в них, скользил по бумаге сверху вниз в поисках хоть какой-то подсказки и вдруг увидел то, чего не ожидал увидеть. Цепкая память контрразведчика мгновенно выдала ему фрагмент недавнего разговора с дядей Пашей: «Мне очень нравилось, как певуче звучит Арнелли — девичья фамилия матери».

В списке пассажиров, летевших рейсом Париж — Минск с пересадкой в Вильнюсе 28 июня, под номером один значилась Nina Arnelly, вторую строчку занимала та же фамилия, но с именем Jan.

2

Стрелки на больших часах в главном вестибюле госпиталя приближались к полуночи, когда Алексей Васильевич снова навестил дядю Пашу. У входа в палату сидел полусонный молоденький круглолицый милиционер. Завидев Шаганова, он смешно подскочил на коротеньких толстых ножках и вежливо поздоровался. Подполковник кивнул ему и устремился в палату.

Дядя Паша, несмотря на поздний час, не спал и при свете ночника угрюмо смотрел в окно, будто не прекращал это занятие ни на миг. На прикроватной тумбочке стоял нетронутый ужин: рисовая каша с крохотной паровой котлеткой и чай.

Алексей Васильевич присел рядом на табурет и молча уставился на бывшего товарища.

— Появились вопросы? — не глядя на него, спросил Жук.

— Они не исчезали, дядя Паша. У меня к тебе уйма вопросов. И хочу успеть с тобой пообщаться, пока сюда не нагрянула военная прокуратура. Её специалисты недавно закончили безуспешный поиск пропавших военнослужащих в районе и по моим подсчётам будут здесь совсем скоро. Так уж постарайся удовлетворить мой профессиональный интерес, помни о данном обещании. А я тебе одну новость подарю, которая тебя или обрадует, или огорчит, но уж точно равнодушным не оставит.

Дядя Паша оторвался от наблюдения за идеально круглым диском луны, повисшим на верхушках густых тополей, и вполоборота повернулся к Шаганову.

— Ты заберёшь меня отсюда?

— Заберу, — обнадёживающе ответил Шаганов.

— Задавай свои вопросы! И не забудь, что с тебя, Алексей Васильевич, новость. Постараюсь не остаться равнодушным.

Шаганов положил на тумбочку рядом с чайным стаканом гостинец для больного — пачку печенья «К чаю».

— Ответь мне, Павел Павлович, почему эта странная во всех отношениях книга столько веков хранилась здесь? Почему иезуиты до сих пор её не вывезли? Неужели ни разу не представилось удобного случая?

Дядя Паша на минуту задумался, скользнул взглядом по палате, словно искал подсказку, и, наконец, выдал ответ:

— Случаев было сколько угодно, даже при мне по пальцам не перечесть. Но в этом не было никакого смысла. Посуди сам, книга во все времена здесь была под надёжной охраной: военный гарнизон, крепость, караул. Ничего лучшего и не придумаешь, как ни старайся! Даже банковский сейф не так надёжен. Насколько мне известно, хранилище Всемирного алмазного центра в Антверпене вскрыл обычный «медвежатник».

И всё было в Бобруйске спокойно, пока информация о книге через столько лет не просочилась из неожиданного источника в лице моего