Вильгельм Телль на новый лад. Бросок! Неудобные деньги. Дева в беде - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

Бравая душа оставила сопротивление. Помыслив нехорошее слово, он опустился на ящик с принадлежностями для крокета и погрузился в раздумья.

– Теперь вы в полной безопасности, – звучал за стеной голос помощника не без примеси гордого самодовольства, подобающего победителю в сражении умов. – Я запер его в чулане. Там ему будет хорошо. («Да? – подумал Перси. – Навряд ли».) Вы можете продолжить прогулку в полной безопасности.

– Спасибо вам большое, – сказала Мод. – Я очень надеюсь, что он не станет буянить, когда вы его выпустите.

– Я его не выпущу, – сказал священник, который был храбр, но не до безрассудства. – Я поручу это одному почтенному человеку, которому всецело доверяю. Это… собственно говоря, это наш кузнец.

Так и получилось, что после бдения, показавшегося ему вечностью, Перси услышал звук поворачивающегося в замке ключа и бросился к двери, ища, кого бы сожрать. Но тут перенапряженная нервная система мгновенно утихла. Перед ним стоял человек, чьи мускулы (как и у другого, более прославленного кузнеца) были совершенно явно крепче железных прутьев.

Человек окинул Перси ледяным взором.

– Ну, – сказал он, – чего надо?

Перси проглотил слюну. Один вид этого человека действовал как успокоительное.

– Э-э… ничего! – ответил он. – Ничего.

– Так-то лучше, – мрачно сказал человек. – Мистер Фергюсон дал мне вот это для тебя. Бери!

Перси взял. Это был шиллинг.

– И вот это.

Второй дар был небольшой брошюркой. Она называлась «Время пришло» и содержала какую-то историю. Во всяком случае, прежде чем он начал расплываться, делая устойчивое чтение невозможным, взгляд Перси успел ухватить, что «Иов Роберте был запойный пьяница, но однажды, выходя из пивной…». Он хотел это отшвырнуть, но встретился глазами с великаном и воздержался. Нечасто приходилось лорду Бэлферу встречать человека с таким красноречивым взглядом.

– А теперь ступай, – сказал человек. – Вали отседова. Я послежу. И ежели я тебя увижу в «Трех голубях»…

Пауза была еще выразительней, чем речь, а речь – почти столь же красноречива, как взгляд. Лорд Бэлфер заткнул листок за ворот свитера, сунул в карман шиллинг и вышел из дома. Почти целую милю пути по достопамятной дороге он ощущал за своей спиной могучее Присутствие, но ни разу не оглянулся.

А впереди ужасный путь,

Пустынный, страшный путь,

И он не смеет по пути

Хоть в сторону взглянуть,

Тогда ему не даст идти

Зияющая жуть.

Через поле Мод пробралась к коттеджу у Платта. Душа ее была легка, как ветерок, шуршавший зелеными кустами. Весело подбежала она к двери. Рука ее потянулась к звонку, и тут изнутри раздался звук знакомого голоса.

Она достигла цели, но ее опередил отец. Лорд Маршмортон выбрал для своего визита к Джорджу Бивену то же время, что и она.

Мод на цыпочках ретировалась и поспешила в замок. Как никогда прежде, она ощутила, каким гнетом может оказаться для девушки слишком навязчивая семья.

Глава XVI

Когда прибыл лорд Маршмортон, Джордж читал доставленное утренней почтой письмо от Билли Дор. Оно было в основном посвящено передрягам, переживаемым подругой мисс Дор, мисс Синклер, из-за Спенсера Грея. Судя по всему, Спенсер Грей вел себя довольно странно. Относясь к мисс Синклер на ранних стадиях их знакомства с почти нескромной пылкостью, он вдруг охладел к ней. За недавним обедом он держался с непонятной отчужденностью и вот теперь, к моменту написания письма, исчез совершенно, оставив одну лишь обрывочную записку о том, что вынужден срочно выехать за границу и, как это ни прискорбно, они вряд ли встретятся снова.

«Он, – писала мисс Дор со вполне обоснованным негодованием, – наговорил бедной девочке, что она – единственная на свете. Если он думает, что может смыться, бросив „До свидания, желаю удачи!“, то глубоко ошибается. Но и это не все. Ни за какую границу он не уехал. Я видела его сегодня днем на Пиккадилли. Он тоже меня заметил, и как ты думаешь, что он сделал? Нырнул в переулок! Каков голубчик, а? Должно быть, несся, как заяц, – когда я добежала до переулка, его уже и след простыл. Поверь мне, Джордж, тут что-то не так».

Побывав уже раз или два конфидентом в бурных романах Биллиных подруг, романах, которые где-то на полпути всегда шли наперекосяк и, не достигнув точки равновесия, умирали естественной смертью, Джордж заинтересовался ими разве что в одном смысле – письмо утешительно свидетельствовало, что не у него одного неприятности такого рода. Он просматривал остаток письма и был уже в самом конце, когда раздался резкий стук в дверь.

– Войдите, – крикнул Джордж.

Вошел невысокий плотный человек средних лет. С первого же взгляда Джордж силился и не мог вспомнить, где он его видел. А ведь точно видел! Наконец он вспомнил: это садовник, которому тогда, в замке, он передал записку для Мод. С толку сбили заметные перемены в его облачении. Когда они впервые встретились, на нем была неопрятная садовая одежда. Теперь же, надев, по-видимому, свой выходной костюм, он выглядел занятно франтоватым. Право же, встретив его в аллее, можно было принять его за добропорядочного соседа.

У Джорджа запрыгало сердце. Влюбленный – вечный оптимист, и он не мог придумать иной причины для прихода этого человека в коттедж, кроме одной – ему поручено передать записку от Мод. Урвав у счастья секунды, он поздравил себя с обретением такого великолепного посредника. Очевидно, садовник из старых, преданных слуг, о которых пишут в книгах, – верный, доброжелательный, надежный, готовый на все ради «маленькой мисси (благослови, Господи, ее душу)». Может быть, он еще качал Мод на коленях и с собачьей привязанностью следил за ее детскими забавами. Джордж приласкал гостя взглядом и поискал в кармане надлежащее вознаграждение.

– Доброе утро, – сказал Джордж.

– Доброе утро, – ответил садовник.

Придира сказал бы, что говорил он грубовато и без радушия. Но в том и таится прелесть этих преданных слуг. Это их конек – намеренно скрыть золотое сердце, принимая строгую и отчужденную манеру. И, заметьте: «Доброе утро», не «Доброе утро, сэр». Нарочитая независимость, подобающая свободному человеку. Джордж старательно прикрыл дверь и заглянул на кухню. Миссис Платт ушла. Все в порядке.

– Вы принесли записку от леди Мод?

Несколько мрачноватое выражение лица сменилось выражением суровым.

– Если вы имеете в виду мою дочь, – сказал гость ледяным тоном, – то вы ошиблись.

В последние дни Джордж не был чужд потрясений и даже свыкся