Вильгельм Телль на новый лад. Бросок! Неудобные деньги. Дева в беде - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

Чтобы выведать нужные сведения, он главным образом и отправился в коттедж. Но теперь пришло время коснуться этой темы, и он застеснялся.

– Когда вы посещали замок, – сказал он, – когда вы посещали замок…

– В четверг, – помог Джордж.

– Именно. Когда вы посещали замок в четверг, с вами была молодая дама.

Не догадавшись, что тема переменилась, Джордж решил, что противник передислоцировал фронты и теперь атакует его с другого фланга. Он мужественно противостоял инсинуации.

– Мы встретились в замке случайно. Она приехала одна, не со мной.

Лорд Маршмортон всполошился.

– И вы ее не знаете?

– Разумеется знаю. Она мой старый друг. Но если вы хотите сказать…

– Ни в коем случае! – радостно воскликнул граф. – Никоим образом! Я спрашиваю только потому, что эта молодая дама, с которой я тогда немного поговорил, была столь любезна, что дала мне свое имя и адрес. Она тоже приняла меня за садовника.

– Это все вельветовые брюки, – объяснил Джордж.

– К сожалению, я потерял их.

– Вы всегда можете купить другие.

– А?

– Я говорю, вы всегда можете купить другую пару вельветовых брюк.

– Я потерял не брюки. Я потерял имя и адрес.

– О!

– Я обещал послать ей розы. Она будет ждать.

– Невероятно! Я как раз читал письмо от нее, когда вы вошли. Вот, значит, что она имеет в виду, когда пишет: «Если увидишь папашу, моего лапочку, напомни ему о розах». Я перечитывал это три раза, но так и не понял. Так значит, вы – папаша?

Граф глуповато усмехнулся.

– Она меня так называла.

– Значит, это послание – для вас.

– Весьма своеобразная и очаровательная девушка. Как ее зовут? Где ее можно найти?

– Ее зовут Билли Дор.

– Билли?

– Билли.

– Билли, – тихо повторил лорд Маршмортон. – Надо бы записать. А ее адрес?

– Я не знаю ее домашнего адреса, но ее всегда можно застать в театре.

– А! Она играет на сцене?

– Да, в моей вещи «Вслед за девушкой».

– Вот оно что! Вы – драматург, мистер Бивен?

– Боже упаси! – отвечал Джордж. – Я композитор.

– Как интересно! И вы познакомились с мисс Дор, потому что она занята в вашей пьесе?

– О, нет! Я знал ее еще до того, как она пошла на сцену. Мы познакомились, когда она была машинисткой в музыкальном издательстве.

– Господи! Машинисткой! В самом деле?

– Да. А что?

– А… э… да так, ничего. Просто пришло в голову…

А пришло ему в голову мимолетное видение: Билли Дор занимает место Алисы Фарадей. С такой помощницей работа над этой треклятой историей, сущая мука, стала бы чистым наслаждением. Но мечта ушла, как и пришла. Он отлично осознавал, что ему никогда не хватит духу уволить Алису. В руках этой девушки со спокойным взглядом он размякал, как шпаклевка. Она оказывала на него то влияние, какое укротители тигров оказывают на своих зверюшек.

– Мы дружим много лет, – сказал Джордж. – Билли – свой парень.

– Очаровательная девушка.

– Последний грош отдаст, только попроси.

– Прелесть.

– И прямая, как струна. О Билли никто никогда не скажет дурного слова.

– Правда?

– Она может пойти на обед или ужин, но в этом нет ничего такого.

– Ничего такого, – горячо согласился граф. – Девушкам тоже надо есть.

– Конечно надо. Вы бы на них посмотрели.

– Вполне безобидно – немного расслабиться после дневных трудов.

– Именно.

Лорд Маршмортон ощущал все большее расположение к этому разумному молодому человеку – то есть разумному во всем, кроме одного пункта. Как жаль, что у них разные взгляды на то, что приемлемо для аристократа в любовных делах, а что нет.

– Итак, вы композитор, мистер Бивен? – сказал он.

– Да.

Лорд Маршмортон тихонько вздохнул.

– Давненько не бывал я на музыкальных представлениях. Больше двадцати лет. В Оксфорде я был большой театрал. Ни одной премьеры не пропускал. То были дни Нелли Фаррен и Кейт Воган. И Флоренс Сен-Джон. Ах, как она была хороша в «Новом Фаусте»! Нелли Фаррен вы уже не застали. А композитором тогда был Мейер Лутц. Много воды утекло с тех пор. Вы, вероятно, и не слыхали о Мейере Лутце?

– Не припомню…

– Джонни Тул исполнял тогда вещь под названием «Партнеры». Пьеса так себе. А в «Савойе» тогда как раз вышел «Мещанин начеку». Так что это было очень давно. Ну что ж, не буду отнимать у вас время. До свидания, мистер Бивен, я рад, что нам представилась возможность побеседовать. Так значит, в театре идет ваша пьеса? Я, может быть, вскорости поеду в Лондон. Надеюсь увидеться. – Лорд Маршмортон поднялся. – Что же касается того дела – нет никакой надежды, что вы отнесетесь к нему правильно.

– Мы, кажется, по-разному понимаем, что правильно.

– Тогда говорить не о чем. Я буду с вами предельно откровенен, мистер Бивен. Вы мне нравитесь…

– Взаимно.

– Но я не хочу, чтобы вы были моим зятем. И черт побери, – лорд Маршмортон взорвался, – вы им не будете! Что же вы думаете, можно напасть на моего сына в самом сердце Лондона и вообще вести себя черт знает как, а потом поселиться без всякого приглашения у самых моих ворот? И еще ожидать, что вас примут в лоно семьи? Если бы я был молодым…

– Вы молоды, мы уже это решили.

– Не перебивайте меня!

– Я только говорю…

– Я слышал, что вы говорите. Это лесть!

– Ничего подобного! Истинная правда.

Лорд Маршмортон растерялся; потом – улыбнулся.

– Какой идиот, однако!

– Вот в этом мы согласны.

Лорд Маршмортон колебался. Потом вдруг решился, распахнул свою душу и выложил все как есть:

– Я знаю, что вы будете говорить себе, как только я покажу спину. Назовете меня старым ханжой и все такое прочее. Не перебивайте, черт возьми! Будете, будете! И ошибетесь! Это не я считаю, что Маршмортоны отгорожены от всего мира. Это моя сестра так считает. Это Перси так считает. Но Перси – осел! Если вы обнаружите, что ваши воззрения расходятся со взглядами Перси, можете себя поздравить. Значит, вы правы.

– Но…

– Я знаю, что вы хотите сказать. Дайте мне договорить. Если бы это зависело только от меня, я не стал бы мешать Мод, пусть себе выходит за кого хочет, лишь бы человек был хороший. Но я не один. У меня есть сестра, Каролина. У меня целая куча всяких глупых, кудахчущих кретинов – двоюродные сестры, их мужья, всякие дурацкие родственники! Если я не стану мешать этому дурацкому увлечению, если опущу руки и позволю ей выйти за вас – что, по-вашему, станет со мной? Да у меня в жизни не будет минуты покоя! Вся эта стая