И снова в бой! - Владимир Николаевич Макарычев

Выполнив свой долг и снова углубившись в себя, священник продолжил путь, направляясь к походному храму.

От этого обращения священника лица украинских пленных стали бледными, как у мертвецов. Слова батюшки имели для них роковое значение. «Всё, – подумали пленные курильщики, – растаяли последние надежды на обмен, как дым от сигарет. Это конец! Батюшка хочет нас исповедать и причастить перед расстрелом…»

«Господи, прости нас грешных!» – про себя взмолился, наверное, каждый из пленных украинцев перед лицом смерти.

«Боже, а как же без меня будут жить жена и дети?..» – с горечью задумался о судьбе родных один из сдавшихся в плен, который был уже в годах. Его молодой сослуживец, обычно легкомысленный и беззаботный, думал с сожалением и необычной для него серьёзностью: «А я так и не успел жениться, завести семью и оставить после себя потомство…»

«Кто же теперь поможет моей больной матери-инвалиду?..» – сожалел военный, отправившийся служить, чтобы заработать денег.

«Хорошо хоть, пытать перед казнью не будут. Если бы они знали, что я творил в „Азове“… Ненавижу русню! Мало мы расстреливали русских пленных!..» – с холодной ненавистью рассуждал матёрый националист, перед пленением отстреливавшийся до последнего патрона.

Отметив то, как изменились в лице его подопечные, старшина озадачился.

– Товарищи военнопленные, что это с вами? Вы чего насупились? Видели бы вы свои лица!..

Сержант запнулся на полуслове, так как к ним направлялся старший.

Подошедший офицер приказал сержанту построить людей. Те стали в две шеренги, расположившись вдоль дорожки.

– Слушай мою команду. Равняйсь! Смирно! – взял на себя командование старший лейтенант. – Направо! В столовую на обед, шагом марш!..

Вместо расстрела вмиг повеселевших пленных отправили на приём пищи, подкрепить силы, прежде чем колонна снова продолжит движение в главную базу флота. В этот момент у многих из них, но не у всех, наверное, впервые зародилось сомнение в правоте националистической пропаганды, которая без устали трубила о зверствах русских, учиняемых над пленными украинскими военнослужащими.

Ну а отец Василий, призванный по определению влиять на очищение душ человеческих, стал невольным катализатором этого важного и в конечном итоге неизбежного процесса. Когда он узнал о том, что перепутал мобилизованных с пленными, то осенил себя крестным знаменем и произнёс:

– Господи, помилуй, прости их грешных, ибо не ведают, что творят!..

Дуплет, или Знай наших!

На войне как на войне, случается всякое. Но один из фрагментов специальной военной операции, лёгший в основу фабулы этого рассказа, вызывает не просто глубокое уважение к российским военным, а нескрываемое восхищение их решительностью, смекалкой и профессиональной подготовкой. Прототипами этого повествования являются члены экипажа танка в составе старшего сержанта Дмитрия Гарбуза, ефрейтора Артёма Кабаева и рядового Тахира Ургунова, подвиг которого достоин стать достоянием военной истории России.

Как мне думается, если бы мог, героический экипаж брига «Меркурий» во главе с Александром Ивановичем Казарским с гордостью наблюдал бы с небес за действиями этих умелых и отчаянных воинов, продолживших традицию не тушеваться и не спускать флаг перед значительно превосходящим в огневой мощи противником.

* * *

Ефрейтор Артур Кунаев и рядовой Батыр Угандов, расположившись у гусеницы танка, дружно работали ножами, открывая банки с говяжьей тушёнкой, подкинутой накануне тыловиками в качестве приза за успешное сопровождение колонны с горючим на передовую.

Командир танка старший сержант Дмитрий Арбузов должен был вот-вот вернуться после срочного вызова к командиру взвода. Нарезая припасённую буханку хлеба, ребята то и дело поглядывали: не идёт ли их командир? Мимо них проходили другие танкисты, незлобиво подшучивая и посмеиваясь:

– Ну что, асы тылового охранения, в штабе вам опять гарбуз вручат вместо боевого задания.

– Да ну вас, тоже мне, юмористы, – отмахнулся от них, как от назойливой мухи, механик-водитель Артур Кунаев.

По-восточному спокойный стрелок-наводчик рядовой Батыр Угандов молчал, пока непрошеные гости не отошли подольше. Только после этого он тихо произнёс:

– Да отчасти они правы, что нас всё в обоз да в обоз. Вон другие уже вовсю воюют, медали получают.

Батыр говорил по-русски с лёгким акцентом, свойственным народам Азии.

– Но обидно же, – включился в разговор механик-водитель. – Вон мы на армейских играх в округе были среди лучших экипажей, и двигались и стреляли что надо.

– Это точно, – согласился Угандов, ловко орудуя ножом, намазывая на уже второй ломоть хлеба толстый слой мяса из банки. Это он старался для старшего сержанта Димы Арбузова, который всё не шёл и не шёл.

Наконец из штабной палатки появился командир танка и направился к своим ребятам.

– Ну всё, по-быстрому заканчиваем трапезу и… – Дмитрий посмотрел на часы и продолжил: – …и через десять минут выходим на задание, – сообщил он слегка возбуждённо.

– Вперёд, – с надеждой в голосе воскликнул Кунаев.

– На передовую? – поддержал товарища вопросом Угандов.

– Можно сказать и так. Сейчас здесь везде передовая, – парировал командир танка и продолжил: – Будем снова сопровождать большую колонну с топливом.

– Опять колонну, – разочарованно произнёс Артур Кунаев, а Батыр Угандов традиционно счёл уместным промолчать. К чему слова, если получен приказ и его надо выполнять. Но на его лице было само разочарование.

– Да вы что, мужики, в жизни всегда есть место подвигу, – подмигнул подчинённым командир и принял из рук в руки от Батыра бутерброд по-армейски.

Через десять минут подошла колонна бензовозов…

Когда колонна вошла в зону возможного воздействия противника, по рации сообщили, что по данным разведки на этом направлении возможен прорыв диверсионно-разведывательных групп националистов, поэтому поступил приказ свернуть с «большой» дороги на просёлочную и двигаться по пересечённой местности. Экипаж танка сопровождения, поставленный в авангарде колонны, выдвинулся вперёд в качестве дальнего боевого охранения, чтобы попутно вести разведку обстановки и в случае чего своевременно прикрыть колонну.

В это же время взлетевшая с аэродрома противника для поддержки действий ДРГ и «охоты» за российскими конвоями воздушная группа в составе трёх ударных вертолётов снизилась и стала лететь на предельно низких высотах, едва не задевая верхушки деревьев бесконечных лесных посадок, что долгие годы защищали поля от суховеев.

Украинские боевые машины выстроились в строй уступа, словно гребёнкой, прочёсывая небо над пашнями. Предчувствуя кровавую жатву, вертолётчики были эмоционально возбуждены. У старшего пилотной группы отчётливо стояли перед глазами эффектные, наполненные особой экспрессией кадры вертолётной атаки на вьетнамскую деревню под аккомпанемент вагнеровского «Полета Валькирии» из известного фильма Френсиса Копполы «Апокалипсис сегодня». Пилот явственно представлял, как мифологические валькирии, эти воинственные девы, решающие исход сражений, уже кружат над грядущим полем боя. Он был убеждён, что сегодня они на его стороне.

Командир танка