И снова в бой! - Владимир Николаевич Макарычев

старший сержант Арбузов прильнул к смотровому окну. Впереди, прямо по курсу, возвышалась насыпная горка, с двух сторон ограниченная лесопосадками. Дмитрий взглянул на карту и понял, что за первым возвышением после небольшой ложбины следует вторая, чуть более низкая.

На занятиях экипаж Арбузова до автоматизма отрабатывал преодоление искусственных препятствий, имитирующих естественный рельеф местности, и заграждения, применяемые противником в реальном бою, таких как эскарп, контрэскарп, противотанковый ров, наполненный водой, косогор, курган. Вот почему он без тени сомнения направил танк на преодоление кургана.

Бронированная машина, умело управляемая Артуром Кунаевым, осторожно стала карабкаться на курган. Двигаясь к вершине препятствия, механик-водитель видит перед собой только полоску неба, а спускаясь вниз – земли. Преодоление подобных препятствий требует от механика-водителя значительной концентрации, высокого уровня профессиональной подготовки и навыков вождения тяжёлой гусеничной техники. Вот когда пригодились выработанные часами боевой учёбы навыки и умение.

Когда тяжёлый танк, преодолев крутой подъём, выехал и остановился на вершине холма, будто канатоходец, балансирующий на тросе, то обстановка резко изменилась.

– Японский городовой, – воскликнул командир, внимательно осматривая горизонт. С противоположной стороны поля, раскинувшегося за курганом поменьше, встречным курсом летела группа вертолётов противника.

– Механик! Полный вперёд! Прямо по курсу вертолёты укропов, – с волнением в голосе прокричал старший сержант.

Ефрейтор Артур Кунаев нажал на газ, и машина, пустив шапку дыма, молниеносно скрылась в ложбине между возвышенностями.

Манёвр российских танкистов не ускользнул от внимания небесных «охотников». Вот это подарок судьбы, подумали они, заметив танк на вершине.

«Ну уж нет, от нас так просто не спрячешься», – довольно ухмыляясь в предчувствии лёгкой добычи, подумал ведущий вертолётной группы.

Он тут же дал команду ведомым вертолётам приготовиться к атаке и неминуемо сжечь российских танкистов. Майор испытывал чувства, словно охотник, подбирающийся к силку с попавшей в него дичью. По его мнению, исход атаки был предрешён, так как валькирии уже сделали свой выбор. Пилоты были убеждены, что танк затаился в ложбине, как мышка в норке, и экипаж пребывает в сомнительной надежде хоть как-то выжить. Но этому не бывать.

Когда танк почти кубарем скатился с большого кургана, Дмитрий приказал механику развить максимальный ход, чтобы как можно быстрей домчаться до второй возвышенности. Командир даже в мыслях не допускал опустить руки и отдаться на волю судьбы.

– Батыр, заряжай осколочно-фугасный, быстрей! – распорядился старший сержант Арбузов.

Стрелок-наводчик Угандов действовал чётко и выверенно, как отрабатывал на учениях. Его не надо было поторапливать, он и так понимал значимость этих мгновений, возможно, самых главных в жизни его и товарищей.

В минуту, пока танк сближался со вторым курганом, командир думал: «Да, я не ведал не гадал, что вот таким будет мой первый реальный бой. Кто б мог подумать, что это будет дуэль с тремя вертолётами. Тут не надо быть пророком, чтобы предсказать, кто победит. Здесь игра за явным преимуществом авиации. Но, чёрт побери, где наша не пропадала. Вперёд и вверх, а там…, – как пел Высоцкий, – ведь это наши горы, они помогут нам. Ну всё, идём в атаку!»

Танк наехал гусеницами на первые метры подъёма на курган, и командир обратился к экипажу.

– Внимание экипажа. Как только в поле зрения попадёт первый вертолёт, молниеносно открываем огонь. А там как Бог даст. Всё поняли?

Многотонная машина преодолела больше половины подъёма на курган, когда над ней, но чуть впереди, появился ведущий вертолёт. Казалось, он закрыл собой всё видимое небо. Его пилот уже мысленно подсчитывал барыши, которые получит за сожжённый танк русских, и прикидывал, какую медаль ему вручат за эту блестящую победу.

Но в этот момент вопреки всякой логике танк не вывесил белый флаг, а лупанул из пушки прямой наводкой осколочно-фугасным снарядом. Грохнул взрыв, и вертолёт кинуло в сторону, казалось, будто цунами обрушилось на борт боевой машины. Винт получил повреждения, и вертолёт, словно собака, пытающаяся укусить свой хвост, закрутился на месте.

Его экипаж не то что был в растерянности, а пребывал в полной панике. Случилось то, что не преподавали ни в одной военной академии мира, – танк с первого выстрела подбил огнедышащую воздушную птицу с железными когтями. Этого не могло быть. Но, как показывает практика, в каждом правиле есть исключение.

При неконтролируемом вращении медленно падающего вертолёта запаниковавший лётчик в отчаянии хотел спасти ситуацию и судорожно открыл огонь, пытаясь поразить танк. Но в это время повреждённую машину развернуло на подлетавший к месту боя второй вертолёт, и получилось так, что пребывавший в смятении пилот внезапно его атаковал. Этот беспорядочный «дружественный» огонь стал роковым. Как это ни парадоксально, но и второй вертолёт оказался подбитым. Он задымился и тоже стал крутиться на месте. Украинские машины обречённо вращались в своём последнем смертельном танце.

Выехавшие на курган танкисты были более чем удивлены, наблюдая за тем, как упали к подножию возвышенности две винтокрылые машины противника. После раздавшегося двойного взрыва третий вертолёт поспешил развернуться и ретировался с поля боя, так и не осознав, что же там случилось на самом деле. Его лётчики не стали испытывать судьбу, боясь, что и их постигнет та же печальная участь.

Вдогонку вертолёту с танка заработал пулемёт, словно его экипаж вознамерился добыть и третий трофей, хотя это уже было бы перебором.

Да, сегодня валькирии были не на украинской стороне.

Танкисты вылезли из боевой машины и внимательно осмотрели местность вокруг, а вдруг это кто-то помог им справиться со вторым вертолётом. Но вокруг не было ни души.

– Странно, – произнёс старший сержант. – Неужто мы их завалили дуплетом?!

– Ребята, это же круто, – поддержал командира механик-водитель Кунаев. – Пусть теперь ротные юмористы помалкивают.

Батыр Угандов ничего не сказал, но его широко поставленные глаза засветились восторгом победы.

И тут танкисты бросились обниматься. Ведь только несколько минут назад они настраивались погибать, но с честью, как и положено российским воинам, а тут такая красивая победа. Мужикам, одолевшим своей решительностью и смелостью грозного противника, хотелось и смеяться, и плакать одновременно.

Когда они сообщили в штаб о результатах боя, то им сразу не поверили: мол, ребята после первого боестолкновения перевозбудились. И лишь заверения старшего подоспевшей тыловой колонны, а затем фиксация сгоревших вертолётов с беспилотника, убедили командование в правдивости доклада танкистов. С того момента уже никто не имел морального права отпускать колкости в адрес экипажа старшего сержанта Дмитрия Арбузова, в котором царила атмосфера боевого братства, взаимовыручки и стремления к победе. Теперь Дмитрий, Артур и Батыр стали считаться признанными авторитетами танковых атак и любимчиками фортуны. Они ещё не раз одерживали победы в борьбе с ненавистным врагом.

*