Кошки не ходят на работу - Стейси Ю

Тут на телефон пришло уведомление от банка о том, что у меня меньше пятидесяти долларов на счете. Я удивилась, поскольку в последнее время ничего не покупала. Оказалось, дело в двух просроченных книгах из университетской библиотеки. Первая была о римском искусстве, ее я взяла для Лу, потому что сама она старалась избегать парня, работающего на выдаче. Другая – «В доме веселья» Эдит Уортон – одним своим видом болезненно терзала мне самолюбие: ее я взяла для курса по литературе, на который внезапно записалась после слов Лу о том, что из меня вышел бы хороший писатель. Мое первое и последнее столкновение с литературным факультетом. Бо́льшая часть книги показалась мне скучной, и я так и не смогла выдать глубоких мыслей по поводу содержания. Я практически ничего не понимала вплоть до самого конца, где Лили Барт убивает себя после неудачной попытки стать модисткой. В итоге я написала эссе о юношеском фатализме, а профессор сказал, что я упустила главную мысль романа.

– Хорошо. В понедельник, – произнес Джеймс в трубку. – Пока Мэдди не вернется.

Я перегнулась через спинку сиденья, чтобы проверить, как там Силвер. Внезапно мне стало страшно, что кошка умерла, что я убила ее сливочным сыром и кофе. На заднем сиденье было пусто.

– Джеймс, – настойчиво прошептала я.

Машина сзади коротко просигналила, словно водитель сам стеснялся своего нетерпения. Мы продвинулись по шоссе еще чуть-чуть, и ремень безопасности снова надавил на мочевой пузырь. Я сжала колени, пытаясь убедить себя, что смогу потерпеть и дольше.

Когда Джеймс наконец повесил трубку, у меня было ощущение, что тело наполнено кипятком и вот-вот взорвется.

– Силвер пропала. – Голос получился пронзительнее, чем хотелось бы. – Ее нигде нет.

– Что? Да брось, она, скорее всего, под сиденьем. – Стало ясно, что я отрываю Джеймса от более важных мыслей. – Звонил Том. Прости, но мне придется вернуться в город в следующий понедельник. Я нужен на работе.

– Как это? – Я расслабила ноги, и переполненный пузырь возмущенно заныл.

– Прости, – повторил Джеймс с по-настоящему расстроенным видом. – Я и правда не хочу срываться раньше времени. Просто охренеть, Том ведь знает, что у меня первый отпуск за год. Но Патрик в прошлом месяце уволился, а Мэдди, которая его обычно подменяет, в декретном отпуске. Она выходит после среды, так что придется отработать с понедельника по среду, всего три дня.

– Мне нужно в туалет.

– Что?

– Все нормально, Джеймс, но мне очень нужно в туалет.

Он посмотрел по сторонам. Даже если его удивил мой изменившийся тон, виду он не подал. Однако выхода из ситуации не нашел, о чем и сказал мне. Я начала плакать.

– Мне действительно очень нужно выйти. – Крупные слезы стекали у меня по щекам и расплывались между губами.

– Кэти, – Джеймс совсем растерялся, – не плачь. Ты хочешь, чтобы я…

Мяукнула Силвер. Оказывается, она сидела у меня под ногами.

– Силвер, – выдохнули мы дружно.

Кошка снова мяукнула и прыгнула ко мне на колени.

– Почему ты ничего не сказала? – спросил Джеймс.

– Думала, у тебя важный разговор.

– Все равно я бы мог остановиться.

– Но мне тогда так сильно не хотелось.

Перед глазами все плыло. В телефоне Джеймса снова включился подкаст, и ведущий серьезным голосом сообщил, что подсолнух является символом покорности. По какой-то причине пробка вдруг рассосалась, и машины помчались вперед. Силвер, балансируя у меня на коленях, вцепилась когтями мне в бедро и уткнулась головой в живот. Водитель машины сзади перестал стесняться, и его гудки волнами проходили через мое тело. Ребенок толкается, подумала я, а потом вспомнила, что у меня в животе нет ребенка.

– Поехали быстрее, – взмолилась я. Джеймс нажал на газ. Силвер потеряла равновесие и свалилась под сиденье. Я была уверена, что сейчас описаюсь. На мгновение даже представила, как напружу в этой новой красивой машине, и в ней будет вонять мочой, и никто не захочет ее арендовать, что даже хорошо для машин поплоше и подешевле.

Под конец этих размышлений Силвер прыгнула мне прямо на мочевой пузырь. Джеймс затормозил, чуть не врезавшись в машину спереди, ремень безопасности впился мне в шею, и тут я ощутила, как между ног резко стало горячо: я действительно описалась.

– Ох, Кэти, – пробормотал Джеймс, печально глядя на меня.

Водитель задней машины наконец перестал сигналить: возможно, понял, что произошло, и пожалел меня. Наступило долгожданное облегчение, стало тихо, и только Силвер недоверчиво смотрела на меня широко распахнутыми глазами, словно говоря: такого я от тебя не ожидала! Прозвучал последний демонстративный гудок нетерпеливого водителя, и его машина, обогнув нас, исчезла впереди.

Глава 4

Через двадцать минут мы въехали в Хольм, опустив все окна в машине. Постепенно в поле зрения появилась водная гладь – мягкое мерцающее покрывало. Пустынные улицы и темные окна свидетельствовали, что воскресенье в городке принимают всерьез. Тень, которую я изначально приняла за глазеющего на нас человека, оказалась почтовым ящиком. Пока мы ехали по центральной улице, Джеймс показывал свои любимые места: рестораны под низкими крышами, булочную – все такое маленькое, словно игрушечное.

Потом автомобиль повернул на широкую дорогу, по бокам которой прямоугольники газонов заросли высокой травой, склонявшейся над бордюром. Дома, расположенные довольно далеко друг от друга, напоминали пустые коробки с черными окнами. Меня не оставляло тревожное чувство, что мы здесь совсем одни.

Пока Джеймс парковался, Силвер медленно вышагивала по заднему сиденью. Как только мотор заглох, я выскочила из машины, пытаясь отлепить влажные джинсы от бедер. Позади Джеймс доставал из багажника вещи.

Несмотря на свой призрачный вид, Хольм, купающийся в поразительной синеве, выглядел прекрасно. Синева поражала не цветом, довольно приглушенным, а своей повсеместностью: она отбрасывала живые тени на всё вокруг, даже мне на руки. Дом Джеймса с темной черепичной крышей был того же синего цвета. За дорогой, на которой мы остановились, тускло поблескивал океан. Я ждала, что на меня нахлынут чувства: трепет, изумление. Люди говорят об океане как о великой, титанической силе, но передо мной он лежал кроткий, как ребенок.

Джеймс перехватил мой взгляд.

– Что скажешь?

– Океан такой синий.

– У него самый красивый цвет в это время суток, – согласился Джеймс. – Прямо перед закатом.

Я вздрогнула, представив этот простор глубокой ночью: повсюду непроглядная чернота. Казалось, океан принялся расти под моим взглядом, и я прижалась к груди Джеймса.

– А если случится цунами?

– Цунами? Здесь? Этих волн едва хватает для серфинга.

– Ну не знаю, – засомневалась я.

– Как мило, – улыбнулся Джеймс. – Не верится, что раньше ты ни разу не видела океана.

– Многие ни разу не видели океана.

– Тебе всегда кажется, что большинство людей не делали того, чего не делала ты. – Джеймс обнял меня за плечи. – Но, может, на самом деле их не так уж и много?

Я плотнее прижалась к нему. Приятно было думать, что я не большинство, что