Ерунда - Наталья Александровна Веселова

Лидия вспомнила, как в каком-то известном произведении герою разрешили думать о чем угодно, но предупредили, о чем именно нельзя: об обезьяне. Естественно, что после такого предупреждения он и помыслить не мог ни о чем ином. Вроде бы, тот герой был отпетым мерзавцем, но она сейчас почти по-родственному любила его: они оказались в одном плачевном положении.

– Не могу я не думать… – не в силах даже заплакать, прошептала Лидия. – Особенно ночью…

– Тогда скоро сбрендишь, – вынес вердикт Петя. – Знаешь, тебе, наверное, психолог нужен. Если еще не психиатр.

Он не мог найти в шкафу свежую рубашку и в раздражении громко хлопал дверцами. Лидии казалось, что ей стреляют в голову.

– Голым мне, что ли, сегодня лекции читать! – гаркнул, наконец, Петя. – Чем дурью маяться – взяла бы да постирала!

– Не могу… – еле выговорила Лидия… – Ничего не могу…

– Мам, ну чем завтракать-то?! – без стука влетел в комнату сын.

– Чем хочешь, – без выражения отозвалась она.

Дверь закрылась, из коридора она услышала:

– Совсем дом в бардак превратила…

В психодиспансере очереди не оказалось, и денег платить не заставляли. Очевидно, желающих добровольно записаться в сумасшедшие находилось весьма ограниченное количество. У кабинетов сидели только рослые, явно здоровые парни с мамами, и цель их прихода была как на ладони: шел очередной призыв. Нет уж, сюда она Стасика не приведет!

Психиатром оказалась тоненькая, беленькая и кудрявая, как березка, девушка с высоким голоском.

– Доктор, я, наверное, сошла с ума, – без предисловий выложила Лидия. – Мне кажется, что у меня болит нога.

Девушка озадачилась:

– Так кажется – или болит?

– Болит. Так болит, что я ни спать не могу, ни работать. Но хирург говорит, что болеть там нечему. И все говорят, что это психоз. Климактерический.

– А она болит. Как болит? – уточнила девушка.

– Вот так: ра-аз – заболела, раз-два-три – отпустило. Потом опять: ра-аз… И так днем и ночью, без отдыха, уже больше недели. Но все говорят, что мне это кажется. А у меня жизни нет… Давление скачет… Господи, доктор, да сделайте же что-нибудь!!! – Лидия бурно разрыдалась и затряслась, утирая щеки ладонями.

– Хирург что сказал, конкретно? – спросила доктор.

– Он сказал – ничего! Совсем ничего! Рентген сделали – тоже ничего! – всхлипывала больная. – Я сошла с ума, я с ума сошла, доктор!

– Так. Для начала все-таки посмотрим ногу, – решила та. – Давайте-ка перейдем сюда… Так… Садитесь… Ногу вытяните… Где болит?

Лидия показала пальцем. Докторица внимательно вгляделась, потрогала. Конечно, ничего. Абсолютно здоровая нога. Классический случай невроза. Транквилизаторы, транквилизаторы и еще раз транквилизаторы. И ее озарило. Почему бы не попробовать? Чем черт не шутит! Она озабоченно склонилась над красивой стройной ногой. Сделала сколько смогла серьезное лицо и покачала головой:

– Во, дают, хирурги! Тоже мне – ничего! Я – и то вижу! С первого взгляда!

Пациентка встрепенулась:

– Да?! А что там?!

– Да как вам сказать… Были у меня уже такие случаи. И как только ваш хирург не заметил? У вас там две вены одна за другую зацепились. Кровоток нарушен, оттого кровь и бьется так… толчками. Ну, ладно, сейчас поправим… Будет немножко больно… Расслабьтесь… – и она изо всех сил ущипнула указанное место.

Больная взвизгнула. Девушка выпрямилась. Детская радость озарила ее нежное личико:

– Получилось, получилось!

Лидия недоверчиво перевела взгляд с доктора на многострадальную ногу. Под косточкой образовалось пурпурное пятно, но под ним ничего не дергало. Боль ушла.

Она бежала по улице, как на первое свидание. Еще не веря в такое чудо, постоянно прислушивалась к ноге и каждый раз радостно убеждалась: кончилась! Ее пытка кончилась! Можно жить нормально, дышать глубоко, спать по ночам! Ах, если б только так не гудела голова! Но это пустяки, это просто от бессонницы и переживаний. Она сейчас придет домой, выспится от души, проспит десять, нет, пятнадцать часов и проснется молодая и здоровая! И начнет совсем новую жизнь! Дети, муж… Аська теперь и сама замужем, взрослая… Что посеяла, то пусть и пожнет, и нечего ей, матери, из-за этого убиваться. Стасик в институт провалит – и Бог с ним. Не станет она больше тянуть за уши этого наглого недоросля, давать взятки, унижаться, чтобы он еще пять лет пробездельничал и получил дармовой диплом. Зачем ему диплом, на нем воду возить можно! Больше он ни на что не годится. В армию? Очень хорошо, там ему самое место, там ему мозги вправят, рога пообломают – хлебнет дерьма – может, одумается… Итак, решено: пусть идет в армию.

Теперь Петя. Посторонний, равнодушный, жестокий. У него другая женщина – великолепно! Пусть собирает манатки и к ней выкатывается. Завтра же. Квартира принадлежит ей, Лидии, – от бабушки досталась. Муж здесь даже не прописан: держит еще и другую жилплощадь, говорит – для Стасика. Ничего, Стасик жениться надумает – она для него свою квартиру разменяет. А Петечка пусть собирается, а то хорошо устроился: одна ублажает, другая обслуживает… Фигушки! Поездили на ней – и хватит. Она еще молодая, у нее вся жизнь впереди. И в этой жизни есть Игорь… Почему она так упорно боялась сбросить проклятую сбрую и шоры, так покорно и понуро волокла непосильный воз?! Ничего, вовремя одумалась. И зачем откладывать в долгий ящик? Не домой спать она сейчас поедет, а на работу, там как раз перерыв кончился. Она прямо вот так сразу подойдет к Игорю и скажет: ты знаешь, я долго думала, думала и решила…

Что ж голова-то так трещит, сил никаких нет терпеть… Вон аптека на той стороне, стоит купить анальгин, а то кончился… И Лидия стала переходить дорогу. В голове, казалось, полыхало белое пламя, но вдруг там словно что-то обрушилось, как балка в горящем доме, – и перед глазами стало красно…

«Надо посидеть, надо посидеть… На остановке скамейка, дойти туда и отдохнуть… Нет, не дойти… Придется прямо на асфальте… Здесь машины, нельзя… Нужно хотя бы на середину… Дотянула… Не торопиться, сначала на колени… Можно даже прилечь… Вот так… Не шевелиться… Главное – не шевелиться…».

Спустя два месяца Лидию, у которой после инсульта отнялась речь и левая сторона тела оказалась парализованной, привезли домой дочь с зятем и, как чурку, положили на кровать. Из ее