Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

колени красотку, пощекотал губами её шею. Девушка не сопротивлялась, напротив, стала раздеваться. Раздевалась она тоже грациозно, красиво, непринуждённо, с достоинством. Дорогое платье аккуратно легло на спинку стула. Сорочка выгодно обтягивала все прелести молодого, прекрасного тела. Девушка не спешила снять её. Поставив поочерёдно свои стройные ноги на край кресла, так, что белизна полных ног чуть не ослепила Сайта, она медленно сняла капроновые чулки. Двигались волнующие линии ягодиц, грудей, талии, плеч… А глаза, живые и выразительные, как у горной козочки, смотрели на Сайта, который лежал на софе. Да, этой продавщице было что демонстрировать вожделённым взглядам мужчин. Она и не скрывала своего искусства возбуждать, распалять, подчинять себе мужчину.

Редко кто из мужчин откажется от такой пассии. И вдруг в этот момент внутри Сайта словно что-то сломалось. Что-то непонятное случилось с ним. Всем своим существом, душой и телом он понял, что не сможет переспать с этой куртизанкой, понял, что не надо насиловать себя. В нём всё ещё блуждали холодным ветром слова Альфии. Неужели ты готов лезть под первую попавшуюся юбку? Вспомни стихотворение Туфана!

То ли заколдовала его Зульфия, умевшая тихо раздеться и ласковой кошечкой шмыгнуть к нему под одеяло, то ли не приняла душа профессиональные выверты этой шлюхи? Чёрт его знает!.. Но только случилось так, что проснувшееся в Сайте мужское желание внезапно исчезло, словно свеча на ветру.

– А сейчас… оденься, – холодно сказал Сайт, поднимаясь с софы.

Девушка, будучи не в курсе переживаний ухажёра, поняла перемену его совершенно по-своему:

– Что, надеть платье? Сам любишь раздевать, да? Хи, как тот грузин в анекдоте.

– Какой ещё грузин?

– Дама разделась, а грузин смотрел, смотрел на неё и сказал: «Адывайса и сапратывлайса».

Сайту, однако, было не до шуток.

– Не знаю я никакого грузина. Но всё равно спасибо за сравнение.

Хоть и зол был он на себя, не понимая, что с ним случилось, но у него хватило такта не нагрубить женщине. «Она-то в чём виновата? Сам же пристал к ней, как банный лист, привёл домой, поил вином. Она старается угодить тебе, как это принято в их среде».

Саит встал.

– Красавица, сестричка, ты уж прости меня, так уж получилось. Ты мне нравишься, всё при тебе. Но я сегодня распрячься не смогу. Только что вспомнил: я же к девяти часам одного человека пригласил. Вот-вот должен прийти. Склероз…

Хотя врал он неумело и беспардонно, с выражением, будто поел вчерашнего скисшего супа, дама лишь кивнула головой в знак понимания и согласия. Гордо вскинув белокурую голову, посаженную на длинную белоснежную шею, она отвернулась и стала одеваться, временами фыркая, видимо, от стыда или гнева.

– Не обидишься, если не провожу? – с виноватым видом спросил Сайт, чувствуя себя так дрянно, словно пойман был на месте преступления.

– Ты ждёшь женщину помоложе и покрасивее, – презрительно ответила кокотка, намеренно долго вертясь у зеркала и наводя марафет.

– Ты очень красивая, Линда, – попытался смягчить напряжённую ситуацию Сайт.

– Родители назвали меня Лидой. Ещё недавно вы восхищались моим именем. Да ладно уж, раз вам нравится, зовите меня по-своему.

Гостья всё ещё вертелась у зеркала, выгибая крутые бедра.

Саит взял из комода пачку денег и, не считая, протянул Лиде. Ему было стыдно.

– Возьмите, на дорогу пригодится. Валюты при себе нет.

Лида небрежно, тоже не считая, сунула пачку денег в сумочку. Не трудом праведным заработаны – чего уж считать?

– Я не валютная, дядя. И такие деньги пригодятся.

Она сама открыла сложные замки на двери, которые не каждый из друзей Санта мог открыть, вышла на лестничную площадку и, обернувшись, сказала напоследок:

– Как покажешься врачу, найдёшь меня, если, конечно, захочешь. Где работаю, знаешь. Ваш помощник, покойный Фердинанд, охоч был до женщин. Чао, Саит Яруллович.

Саит застыл от таких слов, ничего не смог ответить, словно язык проглотил. А в голове больно цокали, затихая, каблучки ушедшей красавицы. Тук-тымк-тук… Будто дятел по замороженному дереву. Презрительные каблучки пронзали его смятенную душу…

О Всевышний! Шар земной испокон веков кружится вокруг одного и того же Солнца. Так и человек…

Хозяин «Игелек» оправдал название фирмы. Поздравил Альфию и Мисхата, радовался вместе с ними, участвовал в свадебных торжествах, подарил молодым по дублёнке. Альфия в своём свадебном наряде была ослепительно красива, как голливудская звезда, даже ещё красивее. Сакманов на свадьбе был самым почётным гостем. Невеста хорошо понимала, кто обеспечит им безбедное будущее. Проворная, весёлая, и с Сайтом общаться успевает.

– Живите дружно, как голубь с голубкой, пусть весь мир вам завидует, живите долго-долго! – воскликнул Сайт, сам удивляясь своему красноречию.

Поцеловав Альфию в щёчку, он и в самом деле ощутил прилив бодрости. Что ни говори, а слаб человек перед совершенной красотой.

«Пока живёт красота, будет жить и человек», – подумал Сайт, целуя невесту.

Подошёл счастливый Мисхат, щегольски одетый.

– Альфия, и других гостей не забывай!

– Уж не ревнуешь ли? – усмехнулся Сайт.

Мисхат прижал руку к сердцу, словно артист, повторно вызванный на бис:

– Души, жизни для вас не пожалею, Саит Яруллович!

– А Альфию?

– Это другой вопрос. Она дороже моей жизни.

– Ну ты даёшь, Мисхат! – Саит пожал ему руку. – Думаю, ты знаешь, почём фунт лиха. Даже целый пуд жизни стоит в наше время копейку. Да и человек… Ты ещё поймёшь это… Позже.

6

Хоть и кратковременна (особенно по сравнению с историей) жизнь подснежника, олицетворяющего весну и пахнущего свежестью раннего утра, но эхо событий в ресторане с весенним названием «Подснежник» затянулось надолго, очень надолго. Как говорится, ломаный грош на земле в одиночку не валяется. Соответствующие инстанции накаляют криминогенную обстановку, связывая её с другими правонарушениями. Сакманов хорошо помнит, что и как сказал об этом Салих Гаяров. Всё происходило перед глазами. Сам ведь участвовал. Дела трёх друзей могли обернуться совсем худо, если бы не усилия полковника. Да, если бы не Салих… Если бы он не закрыл беду, как Александр Матросов вражескую амбразуру…

Уже на второй день Гаярову из оперативного отдела принесли данные о событиях в «Подснежнике».

Он нарочно равнодушно посмотрел на эти документы, хотя все факты были налицо, стараясь показать себя лицом вовсе незаинтересованным в этом деле, сохраняя спокойствие и даже пока не требуя дополнительной информации. Говорят же, что бережёного Бог бережёт. Тот пучеглазый красавчик отдал богу душу. Что поделать – попал он, бедолага, на мушку снайпера. Одна пуля вошла в сердце, вторая – вспорола живот. Пули нашлись, выяснилось, из какого оружия они были выпущены. А кинжал, который метнули в Сакманова, исчез.

По совету Санта, он не стал