Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

безнадёжность, духовная опустошённость? Впрочем, такое состояние проходит. Когда-то я тоже считал себя центром вселенной, эдаким пупом земли. Горькая правда жизни в пух и прах разбила мои честолюбивые амбиции, мои мечты. Ночь темна… За ней приходит рассвет. Ты, наверное, слышал, что у меня убили жену. Ребёнок так и не смог родиться…

– Я вечно одинок в этом двуличном мире. Повсюду мрак, холод. Кругом ложь, обман, я никому не верю…

– Один из героев Горького сказал: «Хорошие люди редки, как фальшивые монеты». Значит, они есть, хоть и мало. Нужно уметь видеть, понимать хорошее, находить его хоть днём с огнём, хоть ночью со свечой. Иначе жить нельзя, Рафаэль…

Долго они ещё разговаривали в тот вечер – неожиданный родственник со сломленной душой и безнадёжно разуверившийся в жизни, и один из главарей казанской мафии. Что ни говори, а каждый человек что непрочитанная книга.

Магаданский отпрыск фамилии Сакмаровых оказался человеком переменчивым, колеблющимся, непоследовательным, живущим в мире бесчисленных впечатлений и чувств. Для таких жизнь состоит только из белого и чёрного цветов, из земли и неба, воды и огня. У чувствительных людей душа ранимая, чуткая, готовая страдать и мучиться. Всю жизнь они ищут истину, но, плетясь за своими извечными переживаниями, сразу же попадают в тупик, принося несчастья себе и близким.

Судя по его словам, Рафаэль после окончания средней школы учился в техникуме связи, но будущая профессия ему не нравилась, и он переметнулся на филологический факультет местного вуза «искать истину». Через два года учёбы его выгнали: бесконечных правдоискателей никогда и нигде не любили.

Дважды он пробовал завести семью. Первая жена – казашка – бросила его через два месяца, ничего не объяснив. Поплакал муженёк, но ничего не предпринял.

Вторая жена, Татьяна, была его землячкой. Не обращая ни малейшего внимания на мужние причитания типа «душа человека бессмертна», «моя мечта – разрушение», русская женщина подарила Сакмаровскому роду черноволосого мальчонку, светловолосую, голубоглазую девочку, а потом, ничтоже сумняшеся, выгнала «философа»-муженька из дому. Держалась она Наполеоном. Говорят, это Наполеону принадлежат слова: «Мавр сделал своё дело, мавр может уходить».

Оставшись без образования, без квартиры, без денег, Рафаэль в своих мечтаниях решил «махнуть» в Татарстан, на родину предков.

Уверенный, что родственники примут его как дорогого гостя, он наскоро собрался и поехал, взяв с собой единственное сокровище и надежду – слиток золота. Сначала он навестил родное село отца. Магаданский «ангел» пришёлся там явно не ко двору. Во-первых, особо близких родственников у него не осталось, а во-вторых, скажите на милость, как жить в практичной татарской деревне человеку неприкаянному, «не от мира сего», к тому же почти не говорящему по-татарски?! Словом, родственники узнали адрес Санта и отправили ему «дорогой магаданский гостинец». Позже один родственник, приехавший из деревни в Казань, так охарактеризовал Рафаэля: «Странный тип. Прячется от света, как таракан. Всё время ищет тихий уголок. Ни одно дело толком не знает. В еде непривередлив. Нальёшь – выпьет, положишь – поест, сам не попросит. Это его единственная хорошая черта. Посоветовались мы с родителями и решили отправить его к тебе. Не сердись. Город велик, где-нибудь и Рафа в нём приткнётся».

Так-то оно так: город велик. Но и в самом большом городе мира нужно найти крышу над головой да топчан под собой.

И всё же Саит решил позаботиться о Рафаэле, устроить его жизнь. Пожалел он его.

Ещё на одно обстоятельство обратил внимание Сайт: братец никогда не жаловался ни на свою судьбу, ни на своих жён. Это качество Сакманову понравилось. Не понравилось ему стремление Рафаэля к одиночеству, поиски смысла жизни, той невидимой верёвочки, которая сама собой распутывает клубок судьбы. Не для него был предназначен этот город – средоточие порока и распущенности, нравственной гнилости. Рафаэлю кажется, что его на каждом шагу подстерегает беда, гибель. И в деревне жить не смог.

Саит смутно чувствовал, что его незваный гость живёт ощущением только ему известной опасности, в лишь ему известном таинственном мире. С таким раненым сердцем и такими чувствами ему родиться бы на век позже или раньше, в эпоху относительного благополучия и порядка.

– Я вижу людей насквозь, – сказал однажды Рафаэль. – Я знаю, что первая жена не любила меня, а замуж вышла из жалости или в порядке очерёдности амурных приключений. А я, хоть и любил её, но вёл себя недостойно, всякое вытворял, шум, скандалы поднимал. Сам же больше всего и переживал, сгорал в сердечных муках и пламени одиночества. Вторая жена считала себя хитрой и умной. Знаю, что дочку она родила не от меня: высчитал по срокам беременности. И всё же неродную мне Лариску я любил больше всех. Плоть не моя, а душа моя… Я возвеличиваю страдание, и этим я выше всех остальных…

– Чего же на татарке не женился? – спросил как-то Сайт.

– В наших краях на женщин спрос большой. Красивых девушек купают в ваннах с шампанским, осыпают драгоценностями, рано растлевают, и они рано начинают стареть. Словом, их жизнь коротка, как у подснежника или дикого лука. Для семьи они не годятся. Девушка, родившаяся в Магадане и родители которой были татарами, себя, однако, татаркой не ощущает и не признаёт. По-моему, у женщин вообще нет национальности, и не может быть. Природа создала их для другой цели – воспроизводить для человека потомство.

– У каждого народа есть свои национальные героини, – возразил Сайт, – женщины, посвятившие себя национально-освободительной борьбе, возрождению родного народа…

Рафаэль лишь махнул рукой в ответ:

– Те, о которых ты говоришь, уже не женщины.

Да, странным, причудливым был образ мышления, нетрадиционным – мироощущение у этого магаданского родича. Действительно, не от мира сего, эдакая белая ворона…

И в то же время, чувствовалась в нём какая-то внутренняя сила, своя вера, что ли… У таких людей своё понятие, своё познание действительности. Непримиримые, не признающие ложь личности трудно уживаются в смутном времени, но они хотя бы никогда не предают друзей. Они замыкаются в собственной беде, в собственной трагедии, мечутся, проклиная самого себя. Однако хоть и чисты они душой, но не способны приносить добро близким. Даже самые светлые их помыслы, самые искренние намерения обращаются в фарс или трагедию.

8

Казалось, не было силы, что остановила бы победную колесницу Гаярова: почти все его мечты воплощались в жизнь. О таких говорят: родился в рубашке. С присвоением ему звания полковника он был назначен на должность начальника отдела, и отделался таким образом от своего чрезмерно дотошного шефа Джаудата Габдулловича, которого проводили на пенсию. Салих высокомерно попрощался с бывшим