Песни для прекрасной - Марен Вивьен Хаазе

— Как ты?

Я продолжала просматривать статьи и видео, не глядя на Ривера и не произнося ни слова. Вдруг на экране появился звонок от мамы, но я сбросила его. Снова. Я не хотела ни с кем разговаривать. Слезы навернулись на глаза, потому что я не знала, куда себя деть.

— Сьюки? Не хочешь разговаривать с мамой?

— Нет, я просто не смогу сейчас. Весь мир ненавидит меня, и я ничего не могу поделать с этим. Тем более что я полностью заслужила всю эту ненависть, — ответила я, продолжая смотреть в экран. — Как ты думаешь, как я себя чувствую?

— Мы справимся. Не переживай, Vortex наверняка уже работает над решением проблемы.

— Может быть, да, а может, нет, — пробормотала я.

Его взгляд на мгновение скользнул ко мне, затем снова устремился на дорогу.

— Убери телефон. Тебе не станет лучше, если будешь продолжать читать все это дерьмо. И ситуация от этого не изменится.

— Как скажешь. — Я засунула телефон в сумку. В висках стучало, а в голове крутилось еще больше мыслей. Джейсон. Его угрозы. Мои ошибки. Мои гребаные ошибки. Картер. Как Ривер сидел в тюрьме. Его жизнь, которую я разрушила. В горле образовался ком.

— Мы скоро будем на месте, и ты сможешь немного успокоиться, поспать или поделать то, что тебе поможет.

Меньше чем через 20 минут Ривер свернул на подъездную дорожку к пляжному домику. Мы вышли из машины и по небольшой лестнице поднялись ко входной двери. Ривер открыл ее, и мы оказались внутри.

— Здесь миленько, — пробормотала я, направляясь к белому кухонному острову, который отделял кухню от огромной гостиной, оформленной в минималистичном стиле в бежевых и белых тонах. Я подошла к огромному окну, через которое, если его открыть, можно было выйти на террасу и насладиться видом на пляж Малибу.

— Дэвид бывает здесь только раз в несколько недель, а сейчас он вообще в отъезде, так что я подумал, что это отличный вариант. Никто не догадается, что ты здесь, — сказал Ривер, опершись руками на спинку дивана и глядя на меня. — Могу я что-нибудь сделать, чтобы тебе стало лучше?

Он тепло улыбнулся. Я смотрела на него, вглядываясь в каждый сантиметр его лица, и задавалась вопросом, как он вообще может испытывать ко мне что-то хорошее. Почему этот замечательный парень не ненавидел меня всей душой, как это делал весь остальной мир. Как это делала я сама.

Снова перед моим внутренним взором всплыло воспоминание о Ривере в зале суда. О том, как я видела его в последний раз перед долгой разлукой, как его увели и он исчез за дверью. Я представляла, как он сидел в своей камере, одиноко уставившись в стену, как дрался во время прогулок. Как сидел в столовой, а кто-то вонзал вилку в его руку. И все это только потому, что я была такой чертовой дрянью. Потому что я наивно поверила своему брату, не расспрашивая ни о чем.

Я стиснула зубы и прислонилась спиной к стене напротив Ривера. Слезы навернулись на глаза. Я смахнула их, опускаясь на пол и обхватывая колени руками.

— Почему ты все еще здесь?

Он в замешательстве нахмурил брови и подошел ко мне.

— А почему мне не быть здесь?

— Ривер, — резко сказала я и покачала головой. — Ты сидел в тюрьме из-за меня. Каждый раз, когда я вспоминаю, как тебя уводили… это разрывает мне сердце. Это, черт возьми, моя вина. И я никогда не смогу это исправить. Может, ты и говоришь, что прощаешь меня, но я сама себе простить не могу. Я была ужасной подругой, я…

— Эй, — он быстро прервал меня, садясь напротив на пол, затем обхватил мои ноги и посмотрел мне прямо в глаза. — Отпусти уже прошлое. Мы не можем его изменить, понимаешь?

— На душе так паршиво. Ты должен ненавидеть меня, как я ненавижу сама себя в эту секунду. — Теперь, глядя ему в глаза, я понимала, что вообще не заслуживала Ривера. Он всегда делал так, чтобы мне было хорошо. Тогда и сейчас. А я в благодарность отправила его за решетку. — И это не изменится только потому, что ты пытаешься убедить меня в обратном.

— Я не пытаюсь тебя убедить. В тюрьме я усвоил одну вещь: мы все совершаем ошибки. Каждый человек. Некоторые ошибки серьезнее других, но со многими можно справиться. Как справился я.

Я покачала головой и встала. В груди бешено колотилось сердце, пока я беспокойно ходила по комнате.

— Это была самая большая ошибка, которую я когда-либо совершала. Я не должна была так поступать. Я должна была свидетельствовать честно, тогда ты не оказался бы в тюрьме. Ты был не виноват. Весь этот шквал ненависти я полностью заслужила. Черт возьми, я… я… — Все вокруг закружилось. Я больше не понимала, где верх, а где низ. Я закрыла лицо руками и почувствовала, как слезы снова текут по моим щекам. — Все рушится. Все. Просто все!

Я дрожала, упав в кресло.

— Я не знаю, что делать дальше. Я ненавижу себя за все, что причинила тебе. Только сейчас я поняла, насколько все это было ужасно и как тогда своей чертовой ложью разрушила твою жизнь, хотя ты был ни в чем не виноват.

— Сьюки, — услышала я спокойный голос Ривера. — Мы справимся с этим. Я прощаю тебе все. Ты ничего не знала.

Мне было и жарко, и холодно одновременно. Тяжелый камень лежал на груди, давя на нее и не давая дышать, а все мое тело дрожало.

— Я чувствую себя беспомощной. Я ничего не могу сделать, потому что Vortex запретил мне комментировать что-либо. Я разрушила твою жизнь. Даже брат годами врал мне. Весь мир ненавидит меня, потому что я дешевая копия Пресли. Меня отменяют, потому что я солгала в суде. — Я покачала головой. — Я теряю все. Я не знаю, что делать. Просто не знаю. Все, что я делаю, либо неправильно, либо недостаточно. Так было, и так будет всегда. И теперь, когда я наконец начала снова обретать кусочки своей уверенности, я снова учусь ненавидеть себя за все, что сделала не так.

— Давай мы попробуем найти выход, — сказал Ривер, поднимаясь. — Сначала тебе нужно успокоиться. Сделай глубокий вдох, хорошо?

— Нет! — крикнула я. — Нет, нет, нет! Я заслужила всю эту ненависть. Карма меня настигла.

— Что за бред. — Его лицо стало мрачным.

— Это не бред, Ривер. Взгляни