Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

– Я туда не поеду, мне и так по ночам х… снятся, а у этого ещё такой. – Она не договорила, её прервала Оксана.

– Не гони, Капустин, трахнем – отпустим! – Она подтрунивала над сестрой.

– Трахнут, а не трахнем. Они нас, а не мы их. – Оля Огинская продолжала негодовать, никто не останавливал их, все чувствовали себя именно так.

– А что тебе не нравится? Всё, как всегда, – продолжала насмешливым тоном Оксана.

– Миша обещал перетрещать, что пару часов там только. Не всю ночь, как эти беспредельщики хотели, – поддержала беседу Безумная.

Аня приводила себя в порядок, подкрашивалась. Настроение улетучивалось с каждой минутой.

– Отвечаешь? А по-моему, это ложь и провокация. Ну что, бабоньки, кто с Многочленом? – нервно спросила Оля Огинская.

– Только не я! – ответила Светик.

– И не я, – откликнулась следом Женя.

– Так он же, сука, ещё и мине́т захочет. В больших количествах! – заявила Оксанка, и Аня широко раскрыла глаза, предчувствуя ужас того, как это всё может происходить.

– Не боись, Анька, есть у нас страстные мине́тщицы! – успокоила её Оля Огинская и показала на Безумную.

– Да-да, Оля, только этот будет всех пробовать, ты же его знаешь. Пока шесть раз не кончит, не успокоится, – парировала Безумная, не обижаясь.

– Да уж, особенно новеньких. Эта падла ненасытная, – констатировала Оля Огинская и пожимала плечами.

– Шесть раз?! – переспросила Аня.

– Слушайте, хватит жути нагонять, и так стрёмно, – заявила, сидевшая тихо Немка.

– Ой, какие мы словечки знаем! – подколола Оля Огинская.

– Хоро́ш собачится, девки! Щас всех раком поставят, и дохорохо́ритесь! – подвела итог Безумная.

– Девочки, – сказала тихо Оксанка, когда все были в сборе, – помните, этих козлов? Это же они в Трансагентстве на Большакова девчонку изнасиловали. Сначала выпороли ремнями, потом по кругу пустили. Афганцы херовы.

– Как выпороли? – Аня не знала, что и думать про монстров с Походной.

– Ремнями, до полусмерти, как. Обкуренные были, твари… Им же по хрен, – ответила серьёзно Оксанка.

– Мамочки! Это те самые, к которым мы сейчас едем? – с ужасом спросила Аня.

– Ну, не совсем… Они афганцы, но люди Ка́синцева, а в Трансагентстве ещё отморозок чужой чей-то был, – отвечала Оксана.

– Ничего не понимаю… а теперь-то кто там? – спросила растерянная Аня.

– Слушайте, это когда всё было? Месяц назад. Им уже вломили, будь здоров. Аньк, ты чё? Нас много, охрана с нами, Миша, – подмигнула ей Безумная, но улыбаться Ане не захотелось, остальные молчали.

– Поехали, девочки. – В комнату зашёл Михаил Викторович в сопровождении небольшой компании.

– Миша! Всё нормально будет?! – спросила Оксана решительно.

– Девочки, спокойствие, только спокойствие! Видите же, я сам еду. – Он говорил нарочито спокойным голосом, но все понимали, что это ничего не значит.

– Это и напрягает, – заметила Оля Огинская язвительно.

– Оленька! Мы будем близко, никуда не уедем. Димка вон разминку провёл! – Котофеич заулыбался и стал ещё больше походить на кота. – Всё путём, Димон?! – спросил он Диму.

– Всё путем, Михаил Викторович. Всё под контролем, – заверил охранник Дима грозным голосом, выглядел он тоже солидно: большой и внушительный, казалось, что как только войдёт, все разбегутся.

– Ну, вот и славненько, тем более у нас ещё теперь Юра есть. Знакомьтесь. – Котофеич показал на нового охранника и велел ему пройти поближе.

Юра был симпатичный, как и Дима, только совершенно другой: невысокого роста, худенький, черноволосый и кареглазый. Он посмотрел на девчонок, понял, что особого впечатление не произвел, скорее они не поверили, что щуплый и безобидный парень сможет их защитить, но когда Юра цепко и зло зыркнул на разглядывающих его девчонок, стало ясно, что он порвет любого, кто будет ему возражать.

– Ну как? – спросил Миша, понимая, какой эффект произвели поза и взгляд Юры.

– Ух ты, офигеть! Я аж чуть того, чуть… не испугалась? – оценила новенького Оля Огинская, девчонки рассмеялись и обстановка разрядилась.

– Так что… погнали! – резюмировал Миша и пошёл вперёд, за ним двинулись остальные.

– Как на разборки едем, – тихо пробубнила Немка, покачала головой и покорно пошла за всеми.

– Погнали, Михал Виктыч! – весело ответила Светка Беременная.

– Ты моя малышка, – сказал он ласково и хотел шлёпнуть её по заду, но перехватил взгляд Оли Огинской, понял, что не стоит, они ушли.

– Нет, а как вот в этот раз выбирали, кто туда поедет? Мож, посчитаемся? На золотом крыльце сидели: Мишки Гамми, Том и Джерри, Скрудж Макдак и два утёнка, выходи, ты будешь Понка». – Она нервно показывала руками на девчонок и никак не могла смириться с тем, что приходится ехать, никто её не слушал.

– Мишкины Гамми мы и есть, – нехотя улыбаясь, сострила Безумная.

– Оля, не начинай, знаешь, какие там базары шли? – тихо, чтобы никто не слышал, сказал оставшимся Саня. – Они вообще хотели всех выстроить в шеренгу и посмотреть… выбрать типа. Миша им чётко базар просеял: кого привезу, того привезу.

– Ага, просеял… лебеду на берегу. – Оля Огинская слушала его с суровым лицом и подняла вверх средний палец правой руки, обращая его к тому, кто ушёл.

– Три утёнка там, Оля, – сказала Безумная и пошла за остальными.

– Где? – спросила Оля Огинская, не понимая, о чём речь.

– В считалочке… три утёнка, – спокойно, без эмоций, повторила Безумная.

– Да и хер с ними! «А ты не лётчик, а я была так ра-ада, любить козлёнка из лётного отря-яда! А по осанке не видно, кто с Лубянки, Анке! А я во сне с тобой лета-ала, дура!» – громко, нервно и весело запела Оля Огинская, Саня обернулся и показал жестом, что не стоит так громко петь, она стала петь чуть потише, но всё же закончила куплет.

Они вышли их офиса, Саня закрыл двери на ключ, и все расселись по машинам.

* * *

В огромном холле на Походной улице два часа, о которых с большим трудом договорился Котофеич, прошли как показательные выступления ансамбля песни и пляски, под управлением главаря этой шайки-лейки Михаила Многочлена. Он ходил, командовал и смотрел: все ли при деле, кто к кому пошёл и, главное, кто к нему будет следующей. Периодически он громко объявлял о своих заслугах, мол, у него была пятая и кого бы ещё попробовать.

Всё это происходило в здании, похожем на Дворец культуры. Холл был огромный, там же находилось кафе, конференц-зал – вся территория, была в их распоряжении. Окна на первом этаже были не завешаны, все, кто там был, ходили голые или полуголые: девчонки, Миша Многочлен, его разухабистая братва, или, как он их называл, братки и пацаны. Ане очень не нравилась эта атмосфера, она вспомнила день, когда её вывозили из воинской