Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

части и солдаты пялились на неё. Она считала себя тогда проституткой, стало не по себе от того, что прошло совсем немного времени от тех пророческих мыслей. Она сидела и боялась сделать лишний шаг, у неё был маленький перерыв. Один из братков подошёл к ней, взял за руку, она вздрогнула, но пошла, продолжая размышлять о том, что теперь актёрские навыки пригодятся, как никогда, и сколько ещё этих «Ричардов третьих» будет в её жизни. Чувствовала себя тряпичной куклой: шла за тем, кто вел, старалась не показываться на глаза Мише Многочлену. Он всё разглядел, кто не был с ним сегодня.

– Захарыч, ты чё это у меня тёлку увёл? – крикнул он бесцеремонно тому, кто вёл Аню.

– Я не увел… – мялся Захарыч и не хотел отдавать Аню.

– Слышь, солнце! – обратился Многочлен к стоящей рядом с ним на коленях Безумной и, показывая на Захарыча: – Пойди с пацаном, у тебя хорошо получается, но я эту хочу. Мне шесть раз надо кончить, а мы чё-то подзастряли с тобой. – Он махнул Ане, чтобы шла к нему, она осторожно подошла и безропотно заняла место Безумной.

Главарь тут же решил поменять дислокацию и повел её на кожаный диван, который располагался поблизости, но в самом центре. Мимо них ходили все, кто хотел, было неудобно, страшно и неприятно. Она помнила слова девчонок о том, что после шестого раза этот гад успокаивается и становится добрым. Когда Миша Многочлен приблизился к ней, она поняла, что Оксанка не врала насчёт размера. Делать было нечего, она представила, что её могут пустить по кругу или забить ремнями, если она не удовлетворит этого придурка.

Ане казалось, что прошёл час, прежде чем Многочлен заорал «ура», наклонился к ней, сказал, что она «солнце и молодец», тут же отошёл, начал хвастаться всем, что опять смог шесть раз подряд. Аня поняла, что можно идти, быстро начала искать глазами одежду, никак не находила. Многочлен зашел в кабинет поблизости и вышел в спортивных штанах.

– Пошли, солнце, я тебе налью, – сказал он Ане.

– Можно только я оденусь? – осторожно спросила она.

– Конечно, ты чё?! Я чё такой страшный? Не дрожи, солнце! Ты молодца, иди одевайся! – похлопал он её по голой заднице.

– Всем одеваться и пить! – скомандовал он на весь холл, несмотря на то что кто-то ещё не закончил, потом повернулся к Ане и сказал: – Приходи в кафе, солнце. Она кивнула и ушла искать одежду.

Она уже оделась и раздумывала, что же сделать, чтобы не идти в кафе с Мишей Многочленом, как зашли Михаил Викторович, Дима с Саней и новенький Юра, который снова осмотрел вокруг своим фирменным взглядом. Аня обрадовалась, быстро пошла к ним, показывая, что готова ехать. Остальные девчонки ходили полуголые, но тоже были рады уехать. Обычно девочки не ходили в таком виде перед охраной, да и охрана всегда стояла в стороне, но сегодня был особенный случай: Котофеичу нужно было показать, что он не боится «быков с Походной», пришёл вовремя и делает, как договаривались.

Аня обменялась с Саней и Димой привычными подтверждающими, что всё в порядке, взглядами и жестами, и пошла в машину. К Михаилу Викторовичу вышел Миша Многочлен, они пожали друг другу руки, выяснили, что «базара нет» и сейчас все выйдут. Братки Многочлена по привычке, а может, была договорённость, подтягивались к общеё сходке. Чувствовалась напряженность, и, как потом выяснилось, не зря: «Быки с Походной» наглели, пришлось ждать полчаса, пока последняя девушка, а это была Оля Безумная, выйдет из кабинета наверху. Как потом она рассказала девчонкам, с ней одновременно были двое.

Хреновы афганцы беспреде́лили. Никто не мог себе позволить задержать девчонок без основания и не платить, но они, хотя и пожали руки, договор нарушали. «На дурняк шли», – как говорил Саня про такое. Мало того, что были двое на одну, они запугали Олю, велели не говорить или соврать, что потеряла серьги и долго искала. Оля Огинская была предпоследней, кого забирали, она решила дождаться Безумную и, как потом объяснила девчонкам, придумала по-своему отомстить этим ублюдкам. Месть, по её мнению, выглядела так: Оля подошла к Мише Многочлену вплотную, хитро, безобидно и мило улыбнулась, нагло посмотрела ему в глаза и, как накануне в конторе, ни с того ни с сего громко запела: «А ты не лётчик, а я была так ра-ада, любить козлёнка из лётного отря-яда! А по осанке не видно, кто с Лубянки, Анке! А я во сне с тобой лета-ала, дура!»

Это было смело ещё и потому, что обстановка была накалена и любая глупость могла стать последней каплей: Михаил Викторович и охрана были готовы пустить в ход оружие в любую минуту, даже если афганцы ответили бы не сразу, последствия могли быть непредсказуемыми для всех. Но Оля любила ходить по краю и не особенно вникала в такие нюансы, а после того как спела, остановилась, провела сверху вниз, указательным пальчиком по голому торсу Миши Многочлена, дошла до причинного места, потом вернулась к груди, щелкнула его по соску, резко развернулась и пошла к выходу. Сделала она это быстро и очень эффектно, если учесть, что была на высоких каблуках, в чёрных кожаных шортах, и с длинным, почти до талии, белым хвостом-шиньоном волос. Никто не успел опомниться, только Котофеич незаметно усмехнулся в усы и тут же, понимая возможные последствия, прикрикнул на Олю.

– Ты чё себе позволяешь?! В офисе поговорим! Живо в машину! – и тут же миролюбиво добавил, обращаясь к Мише Многочлену: – Да у неё крыша поехала, не обращай внимания, она у нас городская сумасшедшая. – Он покрутил у виска, развел руками и добавил: – Приглянулся, видать.

– Но-но! Борзя́нки объелась, телочка, – ответил Многочлен, но тон голоса Котофеича успокоил его, да и злости у него уже не было.

Оля Огинская тем временем подошла к машине, ища в карманах сигареты, не нашла их, руки и ноги у неё тряслись, кто-то из девчонок протянул сигарету.

– Девки! Ой, меня трясет, я еле сдержалась сейчас, чтобы этому мудозво́ну по ха́ре не съездить. Но я отомстила, девки. Все видели! – гордо заявила она, стоя у машины, около которой стояли девчонки, она прикурила.

– Да ты чё?! Серьёзно?! Чё сделала? – спросила сестра.

– Потом всё. У Сани спросите, не могу говорить. – Она закурила и посмотрела по сторонам.

– Молодец! Устроили, блин, пикник на обочине! – ответила злая Оля-Немка, и села с сигаретой в машину.

– Какой потом, говори, давай! – не унималась Оксана.

– Курите на улице, девочки! – умоляющее попросил Юра-водитель.

– Ой, ты