Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

– Десятый час.

– Всего-то?

– Всего-то. На работу же сегодня, ещё до дома ехать. Пока соберёмся, пока дорога. Давай завтракаем, и Рудик нас увезёт, остальные тут ещё сутки будут. Их, вон, переселили в хорошие номера, они дальше гужба́нят.

– Хорошо, я сейчас, быстро. А Генка где? – Она начала лихорадочно искать свою одежду.

– Он рано уехал, не хотел тебя будить, сказал, что ты очень сладко спала. – Света говорила искренне, без всяких подколов, и сделала акцент на слове «очень».

– Да? – расстроилась Аня, но обрадовалась его вниманию.

– Да ты не волнуйся, они работают с Рудиком в одной конторе, так что знаем, где его искать.

– Ну да… – протянула Аня и начала одеваться.

– Ты не раскисай, всё нормально. Ты чё, влюбилась? Они все женатые мужики, между прочим, – спокойно сообщила Света.

– И Гена?! – удивлённо спросила Аня, будто он не имел на это никакого права, Света кивнула. – И Рудик?! – ещё более удивлённо спросила Аня.

– А то! Давай приходи, как оденешься, спросишь внизу, где кафе, мы там.

– Угу, – пробурчала Аня.

Настроение было испорчено. Она и подумать не могла, что её Гена может быть женат. «Как же так? Как же так можно… К жене, наверное, покатил. Восьмое марта справлять… говнюк», – она вспомнила всё, что было накануне, и поняла, что опять накололась. Быстро оделась, умылась, не стала краситься, пошла искать кафе, где завтракали Света с Рудиком. Немного заблудилась, но всё же нашла их. Они были такие же весёлые и довольные, как вчера. Ане стало немного обидно, она не понимала, почему Рудик женат, а Светка такая спокойная, «я бы так не смогла», – подумала она, но вида не подала, угрюмое лицо объяснила похмельем. Они позавтракали и поехали. Около часу дня она была дома, Ирэн не было, она завалилась и проспала до четырех.

* * *

Приехала на работу в дурацком настроении, пробурчала еле слышно «привет» тем, кто был в комнате. Света уже была там. Аня села на любимое Оксанкино место: мягкое кресло у окна, оно было свободно. Девчонки молча проводили её взглядом. Было странно тихо. Света достала «Таис Афинскую» и сделала вид, что ей интересно читать, каждый был занят собой, никто не рвался общаться. Аня не предала этому значения, отвернулась и сделала вид, что устала. Спустя минут десять тишины поняла, что молчание затянулось, подумала, что она сделала что-то не так, все на неё обиделись, как это бывало с ней в школе, когда девчонки объявляли байкот, ни с того, ни с сего.

Расспрашивать действительно никого ни о чём не хотелось. Она осмотрелась, всё вроде было нормально. Решила, что ничего особенного не случилось, и прилегла в кресле. Почти полчаса просидели в мёртвой тишине: никто не звал, никуда не ехали. Ане надоела это и она начала первая.

– Слушайте, а чё такое? Восьмое марта вроде – и тишина?

– Так в том и дело. Не наш день. Любящие супруги отдают дань уважения женам. Супружеский долг, так сказать, отбывают, – с сарказмом ответила Безумная.

– Аа-а?! Оригинальная версия. Позже, значит, начнётся, на ночь глядя, – тоже попыталась сострить Аня. – А где Огинские? Чё-то Ольгуню давно не видела. Сейчас бы ляпнула что-нибудь, приколистка наша, – снова начала наседать на девчонок Аня.

– Ты чё, не в курсях? – обратилась к ней Безумная.

– А чё такое? – в недоумении переспросила Аня и поняла, что не зря предчувствовала, видимо, всё же что-то случилось.

Девчонки переглянулись. Снова наступила тишина.

– Да чё молчите? Чё случилось? – громче спросила Аня.

Было видно, что все знали, но никто не хотел говорить или не знал, с чего начать.

– Свет! Чё случилось? – Она встала и подошла к Свете.

Света сидела, закрывшись книгой, глаза у неё были на мокром месте. Остальные тоже начали всхлипывать. Она поняла, что они с самого начала так и сидели, просто Аня со своей разбитой любовью не заметила этого, когда вошла.

– Девочки! Что случилось, прошу вас?! Скажите! – Ане даже показалось, что у неё кто-то умер и они не хотят говорить. – Девочки! – крикнула она громче.

– Не кричи! – начала говорить Женя. – Оксанку… нашу… Огинскую нашли на дороге, на трассе… мёртвой.

– Ка-ак? – У Ани горло сжалось в комок, и подступили слёзы. – Она же собиралась… она же, она замуж должна была идти, свадьба же… – Она говорила, всё, что приходило в голову.

– Завтра похороны, – сказала Немка.

– Ей же в апреле двадцать пять… было бы. Мы пойдем на похороны, девочки, да ведь? Мы же должны. Я знаю, где она живёт, у неё мама такая хорошая, я её знаю. Оксанка её мамуля всё время звала, – сквозь слёзы говорила Аня.

– Миша сказал, ни в коем случае, – сказала Немка.

– Как?! Мы же вместе, я же их знаю всех, друзей её на Пионерке. Я же жила у них. Она мне столько сделала, – будто отпрашивалась у девчонок Аня и плакала.

– Тебе тем более нельзя, Ань. Миша сказал, чтобы никто не смел носа совать, и Оля попросила. Лучше потом сходим на могилку. Сейчас нельзя. Можно в ментовку загреметь и всех за собой увезти… – объяснила Безумная.

– Господи, да что же это такое, а?! – не успокаивалась Аня. – Не по-человечески это всё…

– Так у нас всё не по-человечески, Ань, такова селяви, – ответила Безумная.

– А что случилось, знает кто? – спросила Аня.

– Пропала она, начали искать. Звонить везде, в морги, больницы. Оля вчера приезжала к Мише, рассказывала, советовалась, деньги просила, мы скинулись немного.

– Как же так? – продолжала причитать Аня.

– Вот так. Никто её не видел, нигде не было. Прикинь, мать с ума сходила?! А ты сейчас заявишься, да она с тебя не слезет. Чё ты ей скажешь? Ты уверена в себе? – добавила Немка.

– Ой, мамочки! – только и выдавила из себя Аня.

– Вчера вечером на Кольцо́вском тракте нашли, на обочине. Избита сильно и изнасилована. Оля на опознание ездила, говорит, на себя не похожа вообще, – продолжила Женя.

– Мамочки ро́дные! Кто ж это сделал? – тревожилась Аня и про себя подумала: «Гусёна, Гусёна, как же так…»

– Да хоть кто мог, ничё не ясно. Миша подключил братву, никого пока не нашли. Он сказал, не лезть в это дело и никому ничё не говорить, – настаивала Немка.

– Да кому говорить-то… – сказала Аня куда-то в сторону и спросила: – А Оля как?

– Никак, бледная, как тень пришла. Нам немного рассказала, Юрик её потом увёз, – сказала Женя.

– Хорошо, хоть наши помогают. Надо передать Оле деньги, – ответила Аня и подумала, что Оксанка могла поехать подзаработать без конторы, одна и попасть в