Час тьмы - Барбара Эрскин

замкнутым и трудным в общении. С тех пор как умер твой отец, его брат только присылает мне открытки на Рождество. Если хочешь, поезжай и навести его, но меня сюда не вмешивай.

Телефонный звонок нарушил тишину, повисшую после вспышки матери. Оба посмотрели на аппарат, потом Джульетт сняла трубку.

– Это Шарлотта, – сказала она и передала сыну телефон.

20 ноября 1940 года

Ральф отвез Тони в свой любимый паб, расположенный в гостинице «Старый корабль» в Бошеме, и принес к столику у окна две пинты пива.

– Гансы утром так и не появились!

Тони покачал головой.

– Они сосредоточились на старом добром Лондоне. Не хотел бы я там оказаться. – Он взял свою кружку. – Как Эви?

Ральф сделал долгий глоток и с решительным стуком опустил кружку на стол.

– Все хорошо. – Он с излишним вниманием рассматривал содержимое своей кружки. Через некоторое время он поднял взгляд.

Тони настороженно наблюдал за ним.

– Сейчас ты потребуешь, чтобы я про нее забыл, – произнес Андерсон наконец. – Все так делают.

Ральф вздохнул.

– Ты ведь знаешь, кто стоит за попытками разлучить вас, правда?

– Я догадался: ваш отец.

Ральф немного помолчал.

– Отчасти да. Папа против тайных свиданий по ночам. Я слышал о твоих похождениях. – Он испытующе взглянул на Тони. – Но если у тебя благородные намерения и ты собираешься жениться на Эви, вряд ли папа стал бы возражать. Послушай, Тони. Я много размышлял и принял решение. Ты должен кое-что знать. Один семейный секрет. Я рассказал о нем Эви и взял с нее обещание не говорить тебе, но все пошло вразнос, поэтому нечестно по отношению к вам обоим, что вы не в курсе событий. – Он сделал еще глоток пива, оглянулся на зал, дымный еще с вечера, но в этот час пустой, не считая барменши, которая, повернувшись к ним спиной, вытирала стаканы и ставила их на полку. Ральф еще больше понизил голос: – Я разговаривал с мамой. Ей ужасно не нравится Эдди, но приходится привечать его ради Эви. Марстон пользуется тем, что у него есть связи в Комитете военных художников, и, как считает мама, он влюблен в Эви. По уши. – Ральф покосился на Тони. – Вообще он человек непростой: очень умный и умеет манипулировать людьми. – Брат Эви снова помолчал и достал из кармана сигареты, предложил одну Тони и протянул зажигалку. – По-моему, довольно беспринципный тип. – Ральф закурил. – Эви не знает всей правды. Эдди одолжил отцу денег, – мрачно пояснил он, – чтобы избавить Лукаса от долгов. И теперь угрожает рассказать об этом всему миру и опозорить папу, если тот от тебя не избавится. Эдди его шантажирует, требует заставить Эви забыть тебя.

– Он сам хочет жениться на ней? – Голос у Тони стал резким.

Ральф кивнул:

– Полагаю, да. Чтобы завладеть ее долей на ферме. Не знаю, сколько денег дал Эдди на самом деле, но подозреваю, что отец сильно занижает сумму, не иначе. Он бы не торговал дочерью, если бы…

– Если бы не оказался в отчаянном положении.

Ральф угрюмо кивнул.

– Вряд ли Эдди заинтересован в том, чтобы ему вернули долг, даже если бы у нас появились деньги. Он состоятельный человек, а долг дает ему власть над моим отцом. Эдди не любит, когда его планам препятствуют, это уж я точно знаю. И соперников он тоже не потерпит.

Тони наклонился вперед и затянулся сигаретой.

– То есть ты хочешь сказать, что он может быть опасен?

– Я хочу сказать, чтобы ты был осторожен.

– Командир предупредил меня о том же самом, – задумчиво произнес Андерсон. – Только не назвал имен.

Некоторое время оба молча курили.

– Что мне делать: пойти разобраться с ним? – спросил наконец Тони.

– Нет! – выкрикнул Ральф и поднял руку, поскольку барменша в удивлении обернулась. Он отодвинул стул и встал. – Принесу нам еще по кружке. Когда у тебя дежурство?

– Завтра. Подозреваю, что будут новые вылеты. Интересно, что затевают гансы.

Ральф кивнул.

– Не говори пока ничего, особенно Эви. У нее с Эдди очень сложные отношения. Он наврал ей, будто ты встречаешься с другой девушкой, но сестра ему не поверила. Правда, и не прогнала. Она знает, что ее профессиональное будущее зависит от Марстона, а может, ей только так кажется. Наверняка сам Эдди ее в этом и убедил. Зато Эви снова начала рисовать. – Ральф подошел к барной стойке, чтобы забрать свежее пиво. – Не знаю, в курсе ли ты, что она какое-то время не притрагивалась к карандашу, но комитет попросил ее изобразить уличные сцены в Саутгемптоне после бомбежки. Она находилась в городе во время налета и была потрясена. Представь, как тяжело делать зарисовки израненных людей и разрушенных домов.

– И это наша вина: мы позволяем мерзавцам летать над нашими городами. – Тони сжал рукой подбородок.

– Мы делаем, что можем. – Ральф снова сел и устало потер лицо. – Собственно, даже больше. Как подумаешь, сколько их… Огромные группировки бомбардировщиков летят с моря по направлению к Лондону. – Он вздрогнул. – Мне они будут сниться до конца дней.

– Значит, по-твоему, мне не надо разбираться с Эдди? Что же мне тогда делать? Командир уже предупредил, чтобы я посматривал по сторонам в полете, – с горечью поделился Тони. – Не буду же я ждать, когда какой-нибудь гад, подкупленный Эдди, пальнет по мне вместо «юнкерса»!

– Не будешь.

– Эви еще любит меня? – Тони внезапно наклонился к Ральфу. – Хоть вспоминает обо мне?

Тот попытался уклониться от ответа.

– Если честно, я никогда не поощряю ее к этому. Кроме того, я почти не бываю дома, а когда бываю, нам редко удается поговорить наедине.

– Я пытался позвонить ей. Каждый раз трубку брала твоя мама и, видимо, не передала мои сообщения. Рейчел знает о долге и условиях Эдди?

Ральф покачал головой.

– Вряд ли. Папа просил меня не посвящать ее. Но она очень предана отцу. Если мама считает, что он настроен против тебя…

– Ты же сказал, он не будет возражать, если я захочу жениться на Эви.

– Это было до того, как Эдди начал закручивать гайки.

Тони вздохнул и потянулся за следующей сигаретой.

– А что Эви сказала в последний раз, когда вы с ней разговаривали? – с любопытством спросил брат девушки.

– Она любит меня, Ральф. – Тони, явно растерянный, покачал головой. – И хочет выйти за меня замуж, но нам все время что-то мешает. Эви просила, чтобы я больше не приходил и не звонил. Теперь я знаю почему. Она, наверно, разрывается между мной и отцом.

– Так и есть. Бедняжка. – Ральф осушил кружку и встал. – Пойдем, нам лучше вернуться. Заброшу тебя по пути.