Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм

– Совсем-совсем одной? – он растерялся.

– Да, – кивнула она. – Мне нужно восстановиться.

– Илья, – позвал Давид. – Человек устал. Не все такие энергичные, как ты.

– Но я лишь хотел, чтобы всем было весело. Ладно… – наконец вздохнул он, делая шаг назад. – Если тебе правда это необходимо – отдыхай. А мы с Давидом включим кино.

Он отвернулся, чтобы она не успела заметить его разочарование. Но Анюта все равно успела увидеть, что Илья обиделся.

– Давид! – крикнул он, возвращаясь к дивану. – Пульт в руки, запускаем взрывную вау-терапию!

Давид, укладывая ложки в посудомойку, только вздохнул и посмотрел на Анюту. Он молча говорил: «Тебе и правда нужно побыть одной. Это нормально».

Она поднялась в комнату и легла на мягкую кровать, даже не раздеваясь. Лишь накрылась пледом и закрыла глаза. И в этой тишине почувствовала, как тело медленно расслабляется, как усталость отступает, как сумбурные мысли приходят в порядок. За весь день она впервые снова смогла стать собой.

* * *

Анюта планировала полежать полчасика, но тридцать минут превратились в глубокий, вязкий сон. Слишком утомительной оказалась дорога к морю. Она не слышала, как начался фильм, громких взрывов, визгов и смеха Ильи, ни того момента, когда телевизор затих. Ее сон был долгим, без сновидений. Когда она проснулась, в комнате было темно, только полоска лунного света лежала на полу. Дом казался пустым и огромным – ни шагов, ни голосов, ни музыки.

Анюта медленно поднялась, накинула на плечи тонкий плед и тихо вышла на балкон. Она собиралась насладиться звездной ночью, подышать свежим морским воздухом, но замерла. На балюстраде горели фонарики, а в одном из плетеных кресел сидел Давид. На его лицо падал мягкий серебристый свет луны. Он смотрел на море и выглядел каким-то… одиноким.

Давид повернул к ней голову, заметив движение.

– О, ты проснулась. Думал, проспишь до утра.

– Ты… давно здесь? – спросила она, стараясь говорить тихо.

Давид пожал плечами.

– Час примерно. Хотел проветриться перед сном. И… – он ненадолго замолчал, – убедиться, что ты удобно устроилась.

От его голоса внутри что-то приятно екнуло, и Анюта подошла ближе. Свободное кресло стояло рядом с его, она медленно опустилась, придерживая плед. Море перед ними блестело, будто кто-то рассыпал на волнах алмазную крошку. Луна была огромной и низкой, а звезды яркими и хрустально холодными.

– Здесь так красиво!

– Очень, – ответил Давид и добавил тише: – Особенно ночью.

Они еще долго не разговаривали друг с другом, но молчание между ними не было неловким. Скорее уютным. Каждый наслаждался спокойствием ночи. Ветер мягко тронул волосы Анюты, и она прикрыла глаза, вдохнув соленый воздух. Они сидели рядом, дыша полной грудью, будто это было единственное время, когда можно было снять маску сильного человека и быть собой настоящим – ранимым и тонко чувствующим.

* * *

– Ночью мне приходят самые лучшие идеи, – Давид смотрел на спокойное море. – Все вокруг затихает, и ты будто выдыхаешь вместе с миром. В голове складываются вариации новых рецептов, вкусовые сочетания, композиции. То, о чем днем невозможно думать – слишком много шумов, информации. Многое отвлекает, перегружает нервную систему.

– Да… – кивнула она. – Я тоже люблю это время. Все финансовые отчеты цветочного магазина, закупки, платежи почти всегда проверяю поздно вечером, когда телефоны молчат, покупателей нет, никто ничего не спрашивает, не желает поболтать. Мне иногда кажется, что покупатели приходят не за цветами и кофе, а просто поговорить. Никому не хочется чувствовать себя одиноким. Так что днем на меня накатывают волнами эмоции других людей: их радость, тревога, ожидания, чужая усталость, поэтому поздно вечером, когда воцаряется тишина, я становлюсь собой настоящей.

Она закуталась в плед глубже.

– Знакомо, – отозвался Давид. Он слегка повернул голову, чтобы посмотреть на нее мягким, внимательным взглядом.

Анюта почувствовала: он действительно ее понимает.

– Ночью мы более откровенны, и поэтому ночи… такие опасные, – продолжил Давид.

Снизу донесся шум мягкого прибоя. По тому, как Анюта задержала дыхание, он понял, что она услышала в его словах гораздо больше, чем он сказал.

– Пожалуй, нам пора спать, – прошептала она, чувствуя, как луна и звезды стали действовать на них обоих магнетически.

– Да. Уже поздно, – кивнул Давид.

Они поднялись с кресел почти одновременно. Давид жестом пропустил Анюту к дверям балкона. Она сделала шаг вперед, но плед, которым была укутана, вдруг скользнул с ее плеч и мягко упал на деревянный пол. Анюта наклонилась, чтобы поднять его, но Давид оказался быстрее. Он подхватил мягкую ткань и встряхнул. Потом шагнул ближе и заботливо набросил плед ей на плечи. Ткань и кончики его пальцев коснулись теплой кожи одновременно. Анюта задержала дыхание. Она почувствовала, что Давид стеснялся дотронуться до нее, но в то же время хотел этого.

– Осторожнее. – Его голос был хриплым. – Здесь по ночам довольно прохладно. Не простудись.

Давид еще раз бережно поправил плед, укутывая Анюту чуть плотнее. И в этот момент его взгляд опустился на ее губы. Короткое, как удар сердца, мгновение. Но и этого было достаточно, чтобы в горле Анюты пересохло, а под кожей вспыхнул огонь.

Давид поднял взгляд, и их глаза встретились.

– Я пойду… – Он отступил на шаг, снова надев маску спокойствия и равнодушия.

– Да, спокойной ночи, – тихо ответила она, оставшись на балконе в одиночестве.

Глава 9

По дому растекался сладкий аромат сырников, когда Анюта спускалась по лестнице на первый этаж, все еще немного сонная, в хлопковой пижаме, со слегка спутавшимися волосами. Солнце заливало кухню-гостиную розовым светом, и на мгновение Анюте показалось, что она проснулась в каком-то другом мире, где нет места суете и тревогам. Часы показывали пять тридцать утра.

У плиты суетился Давид: белая огромная футболка, коричневый фартук, свободные шорты, собранные в хвост волосы. Он переворачивал румяные сырники ловкими движениями. На столе красовались миски с клубникой, голубикой и мятой, а рядом – маленький букет из прибрежных цветов в тонкой вазе: незнакомые ей травы, крошечные розовые колокольчики и один яркий желтый цветок – словно маленькое солнышко.

– Доброе утро, – бросил Давид, не оборачиваясь. Кажется, он давно услышал шлепанье ее босых ног, а может быть, был виноват скрип рассохшихся досок лестницы.

– Доброе, – улыбнулась Анюта.

Илья тоже не спал: он сидел за столом-островом и раскладывал оборудование для съемок ролика – микрофоны, стабилизатор, объективы.

– Привет, моя спящая красавица! – Он привстал и поцеловал ее в щеку – звонко и по-своему нежно. Как всегда, бодрый, улыбчивый и энергичный. – Принес для тебя цветы! Прямо