Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм

– Привет! Так это ты постарался?

– Кто же еще? – рассмеялся Илья и снова поцеловал ее в щеку.

Анюта тоже хотела поцеловать его, но, почувствовав взгляд Давида, лишь мило уткнулась в шею Ильи носом. Когда она отпрянула, увидела, что Давид действительно смотрел на них. Точнее сказать, на объятия Ильи и на то, как он ее тискал. Лицо Давида оставалось спокойным, но глаза… В них вспыхнуло что-то колючее, что-то, что он тут же попытался скрыть, опустив взгляд на сырники, которые украшал ягодами.

– Почему вы так рано проснулись? – спросила Анюта. – Это я легла рано, а вы спали от силы пару часов.

– Небольшие жертвы ради красивой картинки, ради популярности блога. Не хотелось пропустить краски раннего утра, – начал Илья, отпуская Анюту. – Слушай, Давид, я подумал, может быть, начать ролик с кадра с открытым окном, где вдалеке плещется море, и продолжить переходом на тебя? Ты стоишь в коричневом фартуке, футболке и шортах. Такой летний вайб… Это будет классно! Как думаешь?

– Можно и так, – ответил Давид. – Но у меня есть идея получше. Придумал ночью, пока было тихо.

– Какая? Выкладывай! – оживился Илья.

Давид все еще занимался первой порцией сырников: добавлял сметану, ягоды и мяту. Он повернулся к Илье, но, прежде чем начать объяснять, мельком посмотрел на Анюту. Она сразу почувствовала, как щеки вспыхнули, опустила взгляд в тарелку, которую Давид только что поставил перед ней.

Илья продолжал нетерпеливо барабанить пальцами по столу:

– Ну? Рассказывай свой гениальный план!

* * *

План заключался в том, чтобы снимать первый ролик на летней веранде, а не на кухне коттеджа, и для вступления Давид предложил заснять квадрокоптером общий вид розового моря на рассвете и полей на берегах, далее – взять крупным планом покачивающиеся под легким ветерком сиреневые цветы лаванды, которыми и будет украшен чизкейк. Илья согласился, поэтому сразу после завтрака они приступили к съемкам.

Анюта устроилась в гамаке с книжкой. Над головой проплывали розовые облака, пухлые, мягкие, на вид сладкие, как сахарная вата. Она любовалась на них, пытаясь угадать очертания зверей, птиц и цветов. Анюта улыбнулась: ей хотелось найти цветы даже в небе. С веранды до нее донесся смех. Она отвела взгляд от книги и посмотрела на Давида и Илью. Парни над чем-то шутили и спорили.

– Вы можете добавить в смесь немного сиреневого красителя, чтобы сделать цвет лаванды насыщеннее, а чизкейк красивее и вкуснее, – объяснял Давид на камеру. – Ароматизированное лавандой молоко смешиваем с пюре черники, доводим до кипения и добавляем желатин…

Анюте нравилось наблюдать за ними издалека: как Давид выливает готовую смесь для чизкейка в силиконовую форму, как сверху кладет выпеченный корж, как отправляет готовый десерт в морозильник. Когда они работали чуть в отдалении от нее, ей было легче дышать, мечтать, размышлять. И она радовалась, что парни не заставляли ее участвовать в процессе съемок и постоянно торчать рядом с ними.

Она закрыла книгу, оставив палец между страниц, поставила босые ноги на теплую траву, вылезла из гамака и пошла в сторону веранды. И в этот момент утреннюю тишину рассек незнакомый низкий гул, второй, третий. Анюта остановилась и посмотрела в сторону ворот. За ними послышался визг тормозов, хлопки дверей, смех. Она не сразу поняла, сколько машин подъехало: звуки множились и превращались в шумный водоворот. Илья уже бежал по ступенькам навстречу гостям, выкрикивая знакомые ей имена:

– Платон! Ирен! Ада!

Анюта узнала их по тембру – Платон говорил уверенно и быстро, у Ирен – высокий переливчатый смех, а у Ады – густой, мягкий голос, какие любят на телевидении. Нахлынули воспоминания о творческой вечернике, где в целом ей понравилось. Но сейчас… Анюте хотелось, чтобы все они приехали чуть позже. Она прижала книгу к груди и, все-таки приветливо улыбаясь, молча смотрела на них.

Из второй и третьей машины выбрались те, кого она не знала. Их голоса гремели, радостные возгласы взрывались, смех искрился, повсюду слышались перебивающие друг друга комментарии – «Какой милый домик!», «Где можно поставить напитки?», портативная колонка выдавала модные треки.

Анюта глубоко вздохнула, стараясь ничем не выдать проснувшееся раздражение, чтобы не показаться высокомерной или странной. Прикусила губу, рассматривая гостей. Ей нужно чуть больше времени, чтобы впустить людей в свое личное пространство, но времени сейчас, похоже, у нее не было.

– Идем, поздороваемся? – рядом неожиданно появился Давид, так что она даже вздрогнула.

– Идем, – кивнула Анюта, хотя очень хотелось отказаться.

Она постаралась снова улыбнуться и пошла к террасе. Знакомиться и дружелюбно обниматься с чужими людьми совершенно не хотелось, но она упрямо шла вперед, потому что так надо, так принято, потому что иначе эти приветливые люди будут думать, что Анюта невоспитанная или скучная. Ей не хотелось быть «странной девушкой», которая прячется в саду, пока все остальные знакомятся и веселятся.

– Анюта! – Илья увидел ее и поманил рукой. – Иди сюда! Я познакомлю тебя со всеми!

Вдохнула поглубже, расправила плечи, подняла голову и вошла в гул голосов и хаос разных энергий как в холодное море, отчего все тело сковало.

– Привет! – она мило улыбнулась. – Я Анюта.

* * *

Илья доделал фотографии готового чизкейка, пока Давид уносил на кухню миски, ножи, спатулы, остатки продуктов. Платон помогал складывать штатив, защелкивать крепления, сматывал провода. Тень от навеса ложилась на лицо Давида мягким рисунком, и Анюта заметила, что он немного устал, хотя старался этого не показывать: улыбался гостям самой очаровательной улыбкой.

– Давай помогу. – Анюта шагнула к нему ближе.

– О, супер, – отозвался он. – Как раз нужно занести все это на кухню коттеджа, если не затруднит.

Анюта улыбнулась – Давид, как и она, тоже говорил с людьми мягко, тактично, тщательно подбирал слова, чтобы случайно чем-то не задеть, не показаться наглым, резким, высокомерным, хотел, чтобы с ним было комфортно общаться. Он передал ей две металлические миски, все еще пахнущие лавандой, ванилью и черничным пюре. Мимолетное касание вышло случайным, когда его теплая ладонь скользнула по ее пальцам, но Анюта поспешила в дом, чтобы не показывать, что она обратила на это внимание.

А в коттедже уже кипела жизнь: большая компания шумно ввалилась внутрь и устроилась на диванах, барных стульях и лестнице. Пакеты шуршали, бутылки звякали, домашний кинотеатр ожил – Ирен включила колонки почти на полную громкость, так что стены дрожали от басов. Ада танцевала между кухонным островом и диваном, с легкостью подхватывая ритм и приглашая других танцевать вместе с ней.

Первые минуты Анюта держалась бодро: она расставляла миски в посудомойке, улыбалась новым знакомым,