Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм

кивала Ирен, хлопала Аде, смеялась над шутками Платона, обнималась с Ильей. Все это было даже весело, но уже через час внутри стало тесно. Она чувствовала, как ее внимание рассыпается, а улыбка на губах держится только из вежливости. Слишком много всего: азарт, радостное возбуждение, выкрики со всех сторон, споры и шутки.

– Я отойду на минутку, переоденусь и вернусь, – шепнула она Илье. Но так как он болтал с Платоном, к счастью, не стал задавать лишних вопросов.

Анюта прошла по коридору, закрыла дверь своей комнаты, прислонилась к двери затылком, прикрыла глаза и облегченно выдохнула. Здесь было прохладно и тихо, в открытое окно врывался соленый морской ветер, а над водой кружили чайки.

«Как же хорошо – хотя бы минутку побыть одной!»

Шум с первого этажа все равно просачивался сквозь стены далеким эхом, напоминая о том, что она здесь не навсегда, что скоро ей придется вернуться, приветливо улыбаться, пропуская через себя поток чужих энергий. Анюта переодела футболку и мягкие легинсы, ополоснула лицо водой, взглянула на свое отражение в зеркале.

– Ты справишься, поняла? – Она пощипала щеки, потому что лицо стало немного бледное. – Позже найдешь еще один повод улизнуть.

И, подмигнув себе, вышла из комнаты, чтобы снова «веселиться» с новыми друзьями.

* * *

За столом гостиной парни и девушки играли в настольную игру: кто-то пытался объяснить правила новичкам, кто-то ругался на нечестные ходы, кто-то хлопал ладонями по столешнице и хохотал, так что фишки подпрыгивали и падали со стола. Ада притворно ругалась с Платоном из-за какой-то карточки, потом оба начинали смеяться и даже устроили «шуточную драку». У кухонного острова крутились те, кому игры уже надоели: они танцевали под музыку, которую Ирен постоянно переключала, не давая ни одной песне доиграть до конца. Чокались бокалами, роняли бутылки, визжали и хохотали.

Анюта присела на диван между Ильей и Давидом, отчаянно стараясь удержать эмоции в равновесии.

– А ты чем занимаешься, Ань? – спросила новая знакомая.

– Букеты сама придумываешь или вдохновляешься в Pinterest? – поинтересовалась другая.

– Ой, ты такая спокойная, тебе надо расслабиться! – заявила еще одна. – На, держи коктейль!

Анюта отвечала, улыбалась, кивала, но чувствовала напряжение в плечах, легкую дрожь в руках, головокружение и подступающую тошноту. Эмоции окружающих будто пронзали ее насквозь, пропитывали и отравляли.

Но среди этой мозаики разных личностей был человек, к которому ее внимание тянулось невольно, – Михаил. Парень, чье имя она почему-то запомнила. Он сидел чуть в стороне, в отдельном кресле, и наблюдал за остальными. Парень почти не участвовал во всеобщем веселье, но, по ее ощущениям, слушал чужие разговоры очень внимательно. В его сути было что-то темное и тяжелое, рядом с ним перехватывало дыхание. Похожее чувство возникает, когда входишь в комнату и понимаешь, что кто-то только что говорил о тебе здесь плохо.

И вдруг, словно почувствовав, что она о нем думает, Михаил повернул голову, и их взгляды встретились. У Анюты на секунду екнуло сердце от страха. Его прямой, смелый взгляд пытался прочитать эмоции и мысли на ее лице, поэтому она отвлеклась на экран телевизора. Но Михаил заинтересовался. Он лениво поднялся с кресла и вразвалку подошел к ней ближе. Навис над ней, и Анюта сразу ощутила, что перед ней человек, привыкший давить на других, заставлять их отступать и бояться его.

– Слушай… – Михаил присел рядом, потому что на диване как раз освободилось место: Давид ушел на кухню, чтобы сделать чай. – У тебя красивые глаза! И такой пронзительный взгляд! Я реально испугался. Ты как будто видишь людей насквозь.

Он усмехнулся, но его слова не звучали как шутка, в них было что-то острое и неприятное.

– Не люблю таких, – шепнул он ей на ухо, заранее зная, что Анюта уж точно не ответит ему колкостью: он тоже успел прочитать ее.

Анюта улыбнулась, но все ее тело будто окаменело от страха, сердце испуганно стучало, а пальцы превратились в лед.

– Никто здесь не заставляет тебя любить меня.

Она отвернулась, да и Михаил уже ушел к кухонному островку, чтобы сделать для себя коктейль. Анюта посмотрела на настенные часы, которые показывали только двенадцать часов дня. Вздохнула: маленькое летнее путешествие к морю оказалось хуже, чем она ожидала. Помимо шума и суеты самым ощутимым раздражителем станет присутствие Михаила.

Время для нее тянулось медленно. Несколько раз за день она выбирала момент, чтобы уйти в сад или в свою комнату – прилечь, когда все были заняты очередной игрой, съемками сторис, приготовлением мяса на углях.

Так, в очередной раз она тихо прошла вдоль кухни, где Платон громко доказывал что-то Давиду, прихватила со стула легкую накидку и, стараясь не привлекать внимания, открыла дверь на улицу. Снаружи мгновенно стало легче дышать. Летний вечер был мягким и чуть влажным. На территории зажглись фонарики и иллюминация, подсвечивая плетеную мебель у кострища и растения на клумбах. Ветер принес с моря запах соли, тины и прохладной воды, смешанный с горьковатым, терпким, тонким медовым ароматом прибрежных цветов.

Анюта медленно пошла к пляжу, чувствуя, как каждый шаг от дома возвращает ей силы. Дыхание выровнялось, плечи расправились. Она даже и не заметила, что держала их все время приподнятыми, словно хотела ото всех защититься.

«Ильи сегодня было слишком… много. Он обнимал меня почти постоянно – то за талию, то за плечи, то притягивал ближе, пытаясь перекричать музыку и шутливо поцеловать в щеку. Да, он делал это с искренней любовью, но вместе с громкими голосами и общей суетой каждое его прикосновение было как волна, накатывающая на песочный замок, который и так еле держится и вот-вот рухнет», – думала Анюта, спускаясь по песчаной тропе.

Илья ей нравился, но иногда его энергия была слишком яркой и шумной.

«Мне просто нужно пять минут. Пять минут тишины. Пять минут, чтобы снова стать собой».

Пляж пустовал. Только песок и темная полоса воды, медленно накатывающая белой пеной при лунном свете. Анюта остановилась у самой линии прибоя и закрыла глаза. Сделала глубокий вдох и медленный выдох. Царапающее чувство тревоги, которое отравляло весь ее вечер, стало постепенно растворяться.

«Вот так. Хорошо. Я в порядке», – убедила она себя мысленно.

Но едва она открыла глаза, как в тишине вдруг послышались осторожные шаги по песку. Кто-то шел позади. Кто-то все-таки заметил, что она ушла.

Анюта обернулась, и ее сердце затрепетало.

* * *

Он двигался неспешно, лениво.

Анюта застыла на месте. Когда он приблизился, его лицо стало хорошо различимо в полумраке. Хотя она узнала его по одежде – обтягивающий спортивную