Кит - Чхон Мёнгван

— Зря стараешься — поздно. Я убью тебя своими руками.

С этого времени медсестра свою болезненную враждебность направила на Чхунхи, оставив в покое мать-одиночку. Сокамерницам она заявила, что когда-нибудь обязательно убьет немую, причем самым жестоким способом из десятка ей известных, но что это за способ, так и не выдала. Зато медсестра то и дело предупреждала всех, чтобы не удивлялись, если однажды утром найдут немую мертвой.

Несмотря на то что Чхунхи оттеснили на последнее место, жизнь в тюрьме ей не казалась такой уж ужасной. Привыкнув к установленному режиму, она поднималась в определенное время, ела то, что давали, каждый день без исключения отправлялась на работу и скоро стала самой образцовой арестанткой. Поначалу из-за необычного телосложения заключенные обращали на нее внимание, но не прошло много времени, как она перестала их интересовать, ведь немые не расскажут ничего интересного, тем более Чхунхи вела себя тихо и выделялась из толпы разве что своим ростом и полнотой. Однако вскоре ей удалось снова привлечь внимание всех окружающих, и произошло это благодаря конечно же ее невероятной физической силе.

Через несколько дней Чхунхи с другими заключенными вывезли на грузовике с территории тюрьмы и доставили на строительство дороги. По закону, ее как подследственную не должны были привлекать к принудительным работам, но по приказу начальника тюрьмы, который придерживался принципа «кто не работает, того не кормить», всех без исключения возили на расширение дороги. Такая работа была слишком тяжелой для арестанток, но против убеждения начальника тюрьмы, считавшего, что мужчина и женщина равны и по физической силе, пойти не могли. Их выгрузили, раздали лопаты, кирки и другой инвентарь, и работа началась. Женщинам, никогда до этого не державшим лопату, пришлось трудиться под палящими лучами летнего солнца, и пот с них лился ручьем. Вокруг стояли мужчины-надсмотрщики с ружьями на плечах и с любопытством разглядывали арестанток. Оценивая их фигуры, облепленные мокрыми от пота тюремными робами, они беззаботно обменивались скабрезными шутками.

Вскоре работы остановились из-за возникшего препятствия. На середине дороги торчал большой камень, и, когда его окопали, обнаружилось, что это только верхушка огромного валуна. С десяток женщин облепили его и попытались сдвинуть на обочину, но камень словно врос в землю и не хотел поддаваться. Изменить направление дороги было нельзя, а чтобы взорвать валун, требовалось специальное оснащение. Никто не знал, что делать.

Вдруг Чхунхи, до сих пор безучастно наблюдавшая за происходящим со стороны, подошла и, видимо, что-то задумав, снизу подставила плечо под камень. Люди с любопытством смотрели на ее действия, не понимая, что она задумала. А когда Чхунхи, приложив все силы, резко двинула плечом, лежавший без движения камень шелохнулся. Заключенные восхищенно загалдели. Она уперлась в землю, собрала в ногах еще больше силы и начала толкать камень. И произошло невероятное: валун свалился с дороги. У наблюдавших эту сцену открылись рты от удивления, всех впечатлила удивительная сила женщины. Но ее подвиги на этом не закончились.

В тот момент, когда заключенные, окружив Чхунхи, осыпали ее аплодисментами, грузовик, стоявший на холме, с бешеной скоростью покатился прямо на них. Очевидно, отказали тормоза. Толпа с криками разбежалась по обочинам дороги. Однако Чхунхи осталась на месте, как много лет назад ее отец, вставший на пути катившихся бревен, и, накрепко упершись ногами, собрала в них всю силу. Когда грузовик с устрашающим тарахтеньем подкатился совсем близко к Чхунхи, женщины отвернулись, представив ее неминуемый конец. Однако свидетели наблюдали совершенно невероятную сцену. В момент столкновения раздался грохот, и грузовик остановился. Чхунхи осталась целой и невредимой. Заключенные, увидев вместо страшной смерти демонстрацию удивительной силы, еще раз восхищенно зааплодировали. В тот день Чхунхи внезапно возвысилась, стала героиней среди обитателей женского изолятора. Но тогда никто не мог подумать, что из-за этого подвига ее жизнь в тюрьме превратится в ад.

Начальник тюрьмы был очень непростой личностью. Лучший знаток пенитенциарного законодательства, авторитет в коррекционной медицине, разработавший несколько программ по этой теме, талантливый антрополог, преданный вере протестантский пресвитер и в то же время опасный половой извращенец. Однако прежде всего он был ярым приверженцем евгеники. Одним из его твердых убеждений являлась теория, основанная на том, что в организме преступника непременно присутствуют особые гены, подталкивающие его к убийствам и другим незаконным деяниям, которые совершаются не из-за того, что человек попал в криминальную среду, а потому, что его жизнь с рождения определена этими генами. Носителей генов преступника он называл отбросами, работу по изоляции этих низших элементов считал уборкой общества, или чисткой от грязных отбросов, а место их сборища, коим является тюрьма, — свалкой. В свое время долго служивший в армии под руководством Генерала, он считал свою деятельность, которая возлагала на него ответственность за отделение отбросов от нормальных людей, особым предназначением, данным ему Богом и Генералом.

Он всегда собственной персоной присутствовал при исполнении смертной казни — но только сидя под виселицей в укромном месте за занавеской — и тайком наблюдал за процессом «сжигания отбросов». В эти минуты он испытывал весьма пикантные удовольствия. Когда смертнице надевали петлю на шею, его сразу охватывало возбуждение, и член, готовый тут же выскочить из брюк, становился твердым. Когда женщина вставала на помост, он спускал штаны, брал в руку член и начинал мастурбировать. А когда люк на помосте открывался и жертва, повиснув на веревке, извивалась в агонии, начальник тюрьмы приближался к кульминации возбуждения. Чтобы отчетливо видеть искаженное муками лицо повешенной, он запрещал палачу надевать на голову смертницы белый мешок. Движения руки, обхватившей член, становились все быстрее и быстрее, и, наконец, в последний миг жизни жертвы с восторгом, сотрясающим все тело, он достигал оргазма. О том, что начальник тюрьмы, наблюдая за процессом «сжигания отбросов» и «превращения их в пепел», испытывает жуткое патологическое удовольствие, в тюрьме знал только палач.

Помимо того что начальник тюрьмы на вверенной территории исполнял порученное ему дело, он по своей инициативе проводил заключенным операции по стерилизации. Чтобы «выполнить особое предназначение, данное ему Богом, и улучшить передаваемые по наследству таланты человечества», он принудительно удалял семявыводящие протоки у заключенных-мужчин и перевязывал маточные трубы у женщин. Такие меры он принимал, чтобы неполноценные люди, или попросту отбросы, не распространяли по миру гены преступности. Этот процесс он называл «закапыванием». Конечно, евгенические операции, направленные на «улучшение человеческой природы», проводились незаконно, это было грубое нарушение прав человека, но о них все тюремщики хранили молчание. Операции вновь поступившим, в том числе арестантам, еще не получившим приговор, делали каждое последнее воскресенье месяца, после