Кит - Чхон Мёнгван

богослужения. Впоследствии благодаря расследованиям одной из организаций, защищающих права человека, стало известно, что через эту экзекуцию прошло много несовершеннолетних. Но начальник тюрьмы, убежденный, что призван в корне пресечь распространение преступлений, не чувствовал за собой никакой вины. Таковы были законы убеждения.

Через месяц после заключения Чхунхи в тюрьму состоялись операции по стерилизации. После окончания богослужения, которое проводилось посреди спортивной площадки, отобрали новеньких и повели на склад, служивший операционной. Арестантки, уже знавшие, что их ожидает, отчаянно сопротивлялись и не хотели входить в «операционную», но их загоняли дубинками. Чхунхи не понимала, в чем дело, и послушно шла туда, куда вели охранники. В складском помещении, где стоял операционный стол, было очень грязно, о гигиене даже речи не шло, и большинство заключенных после операции мучились воспалениями, а некоторые даже умирали. Чхунхи разделась и стала в коридоре с другими женщинами. Резали людей без наркоза, из-за дверей доносились мучительные крики и стоны, заставлявшие холодеть сердца арестанток, ожидавших своей очереди.

Подошла очередь Чхунхи. Увидев ее огромное голое тело, ответственные за операцию тюремщики не могли сдержать восхищенных возгласов. Они уложили Чхунхи на стол. Она не понимала смысла происходящего, однако инстинктивно почувствовала что-то неладное, и ей стало страшно. Один из тюремщиков взял грязный скальпель, испачканный кровью предыдущих женщин, и собрался было резать живот очередной «пациентке», но в этот самый момент вошел хозяин, начальник тюрьмы, чтобы проверить, как идут дела. Он увидел Чхунхи, лежащую на столе. Неизвестно, что ему пришло в голову, но он приказал остановить операцию и велел ей подняться. С неподдельным интересом рассматривая большое голое тело Чхунхи, стоящей перед ним, он изучал строение ее скелета. Затем поделился своими впечатлениями:

— Бывает же такое на свете! На этой девчонке совсем нет следов эволюции, которая произошла за последние сотни лет. Посмотрите на эту челюсть. Особи с такой большой челюстью исчезли уже триста лет назад. Кроме того, такая форма черепа встречается только у мумий.

Будто найдя нечто чрезвычайно интересное, он с удовольствием продолжал развивать свою мысль:

— Хорошо бы ее в таком виде заспиртовать. Такой экземпляр нечасто можно увидеть. Она, можно сказать, все равно что очень дорогой антиквариат, — хозяин все изучал тело Чхунхи и не мог насмотреться. — Для этого понадобится большая стеклянная банка, и не просто большая, а очень большая.

Благодаря острому физико-антропологическому взгляду начальника тюрьмы Чхунхи избежала стерилизации. Вернее, операцию отложили по решению хозяина, пожелавшего, чтобы «антиквариат» остался без изъяна. Какой прок в этом был для Чхунхи, неизвестно. Спустя годы она окончит жизнь, не оставив после себя на этом свете никаких генетических признаков, свойственных «антиквариату». Перед уходом начальник тюрьмы последний раз взглянул на Чхунхи и сказал:

— Вы только гляньте. Эта девчонка точно напоминает беркшира.

Беркшир — это графство в Великобритании, так же названа порода свиней, выведенная в этой местности. С этого времени Чхунхи стали звать Беркшир.

Через несколько лет одна из правозащитных организаций разоблачила и обнародовала все случаи вопиющего нарушения прав человека, происходившие в тюрьме под руководством начальника, и об этом доложили Генералу. Он расхохотался и сказал в оправдание бывшего подчиненного:

— Этот человек, за что бы ни взялся, все делает слишком усердно, и в этом его беда. Но здесь я не вижу ничего плохого. Сейчас нам лучше перестараться, чем что-то упустить.

До выхода на пенсию начальник тюрьмы напряженно «сжигал» и «зарывал» «отходы», и до самого последнего дня, когда в возрасте восьмидесяти одного года покинул этот мир, получал государственную пенсию.

Беркшир

Женский изолятор отделялся от мужского лишь одним забором. В отличие от надсмотрщиков женской части тюрьмы, позволявших себе вдоволь любоваться голыми арестантками и, если нужно, в любое время выбирать понравившуюся и развлекаться с нею, их коллеги, охранявшие мужской изолятор, где сидели грубые самцы, страдали от унылой атмосферы и, чтобы как-то разогнать скуку, придумали для себя редкую забаву. Каждый субботний вечер они устраивали турнир по боям без правил.

Для этого на складе рядом со спортивной площадкой отвели специальное место — своеобразный ринг, где собирались после ужина. Участниками турнира, естественно, были заключенные, отобранные из самых сильных и свирепых мужчин. У каждого из так называемых бойцов имелся свой хозяин — тюремщик, раньше других выбравший и подготовивший данного «спортсмена». К этому заключенному сразу начинали относиться по-особому. Его избавляли от всех работ и кормили качественной едой — не той, что получают все заключенные. Кое-кто из хозяев пичкал своего подопечного дорогими тонизирующими средствами или конскими возбудителями для увеличения физической силы и стимулирования воли к победе.

Причина столь усердного обхождения заключалась в крупных ставках на бойцов. Ставки делали тюремщики не только мужского, но и женского изолятора, и сумма в банке составляла действительно огромные деньги. Кому удавалось взрастить бойца-победителя, тот сразу мог заполучить целое состояние — жалованье за несколько лет работы, поэтому каждый раз, когда среди новоиспеченных арестантов обнаруживался достойный кандидат, вселяющий надежду, тюремщики яростно оспаривали право стать хозяином этого будущего бойца.

Единственным правилом турниров установили «отсутствие правил» и неограниченное время поединка. Нельзя было только использовать оружие, все остальное разрешалось, и не имело значения, какими способами добывалась победа. Бойцы могли перегрызть сопернику шею, проткнуть пальцами глаза, сломать руку или просто задушить. Чем горячее и яростнее проходили бои, тем сильнее возбуждались зрители. На каждом поединке лилась кровь, ломались кости и отрывались куски плоти. На этой бойне многие теряли жизнь или становились калеками. Несмотря на это, заключенных, желающих оказаться избранными для сражения насмерть, было достаточно, потому что в случае победы их ожидали награды, о которых другие узники не могли даже мечтать. До следующего поединка победители могли питаться, как на воле, им доставляли вкусную домашнюю еду, в любое время они спали и курили вволю в камере, но самой желанной из всех наград была молодая и красивая арестантка.

Перед началом турнира тюремщик подводил своего бойца к забору, разделявшему тюрьму на мужскую и женскую части, и показывал ему узниц, прогуливающихся на спортивной площадке. Заключенный, уже несколько лет не касавшийся и тени женщин, возбужденный их запахом, который доносил ветер, с шумом выдыхал воздух из носа. Провоцируя своего бойца, тюремщик советовал ему выбрать женщину по душе. И большинство мужчин готовы были рискнуть своей жизнью ради того, чтобы хоть раз схватить в объятия молодую женщину, и в них поднимался боевой дух… Вот так обычно все происходило.

Состязания были незаконными и бесчеловечными, но никто не вмешивался в эту пикантную азартную игру, организованную тюремщиками. Начальник тюрьмы