Сердце-вещун - Наталья Сергеевна Короткова

Добежав до края огорода, Максим развернулся и припустил в обратную сторону. И так несколько раз, пока, в очередной раз подбегая к дому соседки, не увидел, как та, высунувшись по пояс в раскрытое окно, активно жестикулирует и жестикуляции эти были явно обращены к нему.

Максим, не добежав до конца огорода, ответно помахал ей рукой в знак приветствия и развернулся в сторону своего дома. На деревне за теткой Райкой давно и прочно закрепилось прозвище «ботало коровье». Стоило с ней только языком зацепиться – и все: не переслушаешь. Как говорит мать – семь вёрст до небес и всё пёхом.

Во дворе Максим, набрал из колодца воды и, заголившись по пояс, с удовольствием окатил себя из ведра. Хорошо!

* * *

Анна, вернувшись из магазина, сына дома не застала. «Должно быть, прогуляться по деревне пошёл», – решила она и принялась выкладывать продукты из сумки на стол.

И тут на пороге, появилась запыхавшаяся, с вытаращенными глазами соседка Райка.

– Ань, чего у вас случилось-то?

– Ничего вроде не случилось… – замерла Анна. – А что такое?

– Да как же ничего?! – Райка, тяжело дыша, рухнула на табуретку у порога. – Максимка твой где?!

– А что такое? Что с ним? – Анна схватилась за сердце.

– Так это я тебя спрашиваю – что с ним? Я щас в окошко смотрю, а он несётся по огороду, как угорелый. Ну, думаю, случилось чего. Я на двор. А он до плетня добёг, развернулся и назад чесанул. Я ему: Максим, Максим… Да какое там, не слышит! Ну, думаю, может забыл чего. Домой вернулась, а сама к окну – караулю. Мало ли… Глядь – снова бежит! Добёг он до плетня, а у самого: морда красная, шары навыкат, волосы дыбом… Жуть! Махнул мне рукой и опять назад. Ну, тут уж я избушку на клюшку – и к вам. Не иначе, думаю, приключилось чего, а у заполошного твоего, видать, шок. Вот он и носится туда-сюда. Ну, я и припустила к вам. На помощь! – Райка, сдернув с головы платок, утерла взмокшую от бега и волнения шею.

– Тьфу на тебя! – Анна опустилась на стул. – Холера ты бестолковая! Напугала же до смерти.

– Так, а чего, заполошный-то твой по огороду марафонит с утра пораньше?

– Спортом он занимается. Пробежка у него утренняя.

– На кой? – вытаращила глаза Райка.

– Для здоровья.

– Вот малахольный.

– Сама ты малахольная, – обиделась Анна. – За своей бы лучше приглядывала. Вон, опять на курятник полезла – медитировать, прости господи.

Райка, соскочив со стула, прильнула к окну.

– Вот жеж дурында! Вот чего с ней делать, Ань? Ведь перед соседями стыдно.

Дочь Анны – Танька, замерев в позе лотоса, с задранной к солнцу головой сидела на крыше пристроенного к сараю скособоченного курятника.

– У самой девка каждое утро на курятнике истуканом сидит, а туда же… Сына моего поносит. Ты мне скажи – вот чего она там сидит?

– Так она теперь это… – Райка сморщила лоб, вспоминая мудреное слово. – Праноед!

– Божечки… – всплеснула руками Анна. – Это чего ж такое?

– Она теперь, Ань, солнечной энергией питается. Сидит и на солнце – веришь, нет – не мигая смотрит. А у самой слёзы из глаз ручьем. Я ей: дура ты дура… Ты ж глаза угробишь. А она мне: ты, мама, ничего не понимаешь. Человеку, говорит, для полноценного функционирования достаточно одной солнечной энергии и гармонии духа с телом.

– И что же? Она правда ничего не ест?

– Ну как тебе сказать… Днем – да, не ест, держится. А как дело к ночи, так хряпает за милую душу. Все потому, говорит, что не достигла пока полной гармонии.

– Замуж ей надо, – заключила Анна, глядя в окно на неподвижную Таньку.

– Да кто ж ее возьмет такую, прости господи, – вздохнула Райка. – Она мне тут знаешь, что заявила? Я говорит, мама, замуж выйду в шестьдесят два года! Мне, говорит, так по гороскопу Ба Цзы выпало. Это что ж, спрашиваю, за Бацзы такое. А это, говорит, мама, калькулятор такой специальный, в Интернете. Он столпы судьбы рассчитывает. Я, говорит, согласно моей натальной карте, дерево Инь, потому что я родилась в год Кролика, а моя звезда брака – Крыса.

– Рай, так, а ты чего ждешь-то?

– А что такое?

– Так ей же к врачу надо. Ты в город ее свози. Может, ей там таблеток каких дадут. Психиатр-то.

– Ага, счас! Что же это я родную дочь к психиатру повезу?

– Так дело-то нешуточное. Как бы у неё совсем крыша не съехала.

– Ты за своим бегуном присматривай, а я со своей девкой уж как-нибудь сама разберусь! – поджала губы Райка и, хлопнув дверью, выскочила на крыльцо.

* * *

Вечером за празднично накрытым столом собрались гости.

Крёстный – дядька Иван. Да тётка Райка с дочерью Татьяной – девкой, по единодушному мнению односельчан, тихомутной. С легким прибабахом, проще говоря.

Танька была не намного моложе Максима, однако замуж так до сих пор и не вышла. До недавнего времени проживала в Бийске. Вот в городе-то она, со слов тётки Райки, головой и подвинулась. А все оттого, что без конца таскалась на курсы какие-то дурацкие по саморазвитию до тех пор, пока все деньги, скопленные для неё матерью, не профукала. И, поскольку с последнего места работы она уволилась, – Татьяна в принципе надолго нигде не задерживалась: все искала себя! – платить за съемную квартиру стало нечем. Так что пришлось ей волей-неволей возвращаться к матери под крыло.

И вот уже второй месяц маялась она без дела. В деревне-то скукота. Одни старики остались. Поговорить – и то не с кем. А тут… Максим – молодой, интересный мужчина. В кои-то веки! По такому случаю Татьяна принарядилась: макияж, причёсочка, все дела… Сидя за столом, она с интересом поглядывала на соседа и без конца, видать, от волнения, поправляла рюши на новой кофточке. Максима она со школы помнила. Он на пару лет её старше был и внимания на неё, соплюху, понятное дело, тогда не обращал. Да с тех пор уж почти пятнадцать лет прошло. Теперь – дело другое. Танька так-то ничего из себя. Шанс есть. Родительница её, надо сказать, мыслила в том же самом направлении. Изболелась всё ж таки душа за дочь. А тут, глядишь, чего и выгорит.

– Ну что, Максим, доклада́й, как жизнь городская проистекает, – начал разговор дядька Иван, распечатывая принесенную с собой бутылку самогона.

– Отлично, дядя