Сердце-вещун - Наталья Сергеевна Короткова

Выбравшись на волю, определить своё расположение на местности не смог. Ломанулся к неподалеку стоящей телефонной будке – благо была мелочь в карманах. Начал звонить Валентине. Пьяный, перепуганный, плакал в трубку, пытаясь описать своё местонахождение. Просил приехать, привезти какую-нибудь обутку, потому как в довершение всех своих несчастий оказался неожиданно для себя бос. Пришлось Валентине среди ночи ловить такси, тащиться на другой конец города – с тапочками под мышкой.

Лёха сиротливо жался за автобусной остановкой. На вопрос, как он оказался в здании техникума и где его новёхонькие, всего-то пару раз надёванные ботинки, ничего вразумительного ответить не смог.

Так что к таким выходкам Валентине было не привыкать. Обойдётся – решила она, услышав шум во дворе. Не обошлось. Лёха продолжал метаться по двору. И тут у сарайки попался ему на глаза черенок от лопаты.

– Щас, щас, Валюша…

Он схватил черенок, подбежал к дому и что есть дури саданул по окну. Стекло – вдребезги! Лёха замер.

– Валентина! – позвал со слезой в голосе. – Отзовись!

Валентина подошла к расхлёстанному окну. В белой рубашке на тёмном фоне оконного проёма она походила на привидение. Уголки губ её, как всегда, были обиженно опущены.

– Дурак…

Не говоря больше ни слова, она развернулась и скрылась в глубине комнаты.

Лёха развернулся, как оплёванный, и пошёл прочь со двора. Он обессиленно тащился по мирно спящей улице и зло выговаривал сам себе:

– Вещун, блин… Придурок! В дурку тебе пора! Вещун… Олень педальный – вот кто ты есть, Алексей Васильевич!

И вдруг он тормознул: нехорошая мысль осенила его страдающую с бодуна головушку.

– А чего она не открывала-то? А? Чего не открывала? – Глаза его налились кровью. – Саид, твою душеньку…

Лёха развернулся и снова рванул к дому Валентины. Но тут силы окончательно оставили его. Он, едва волочил ноги, задышливо сипел и, то и дело теряя тапки, останавливался, громко матерясь:

– Я тебе покажу дружбу народов, рожа нерусская… Я тебе устрою… И эта – тихушница! Лярва!

* * *

На следующий день во двор к Лёхе зашёл участковый. Тот угрюмо подметал двор.

– Что ж это ты, Алексей, себе позволяешь?

– Чего ещё? – напрягся тот, отставляя метлу в сторону.

– Жалуются на тебя.

– Кто жалуется?

– А то ты не знаешь? Известно кто: Дёмушкина Валентина Афанасьевна жалуется.

Лёха, пряча глаза, зашмыгал носом, как нерадивый ученик.

– Ты за что соседке своей все окошки в доме перебил?

– Недоразумение это…

– А фингал под глазом гражданки Дёмушкиной – тоже недоразумение?

Лёха сел на крыльцо, обречённо уронил голову на руки.

– Ну, чего ты, дурья башка, попёрся-то к ней? Ночью. – участковый сел рядом. – На кой ляд?

– Это всё вещун, Иваныч.

– Какой, к лешему, вещун?

– Сердце-вещун, вот какой, Иваныч.

И Лёха поведал участковому о своих ночных злоключениях.

Тот, выслушав рассказ до конца и от души насмеявшись, вытер слезы.

– Завязывал бы ты, Алексей Васильевич, пить. Вот что я тебе скажу! – Иваныч поднялся с крыльца и оправил китель. – Счастье твоё, что Саид на стройке дежурил, а то сидеть бы тебе, Лёха… Как пить дать – сидеть! Скажи спасибо Валентине – не стала писать на тебя, дурака, заявление.

Надев фуражку, участковый пошагал со двора, но у самой калитки обернулся:

– Как там бабка-то твоя говорила?

– Вещун… – вздохнул Лёха.

– Вещун? Вот и я тебе вещую, Алексей: бросай пить! А то добром это не кончится.

Участковый ушёл, а Лёха остался сидеть на крыльце. В приоткрытую калитку сунулся знакомый бездомный пёс, который с недавних пор обретался на той самой стройке, где работал Саид. Мужики его не гнали, подкармливали. Какой-никакой – охранник. Пес был старый, жизнью битый. Глаза у него слезились, с худых боков клочьями свисала пыльная свалявшаяся шерсть.

– Заходи, Чалый!

Лёха гостю всегда был рад. Особенно, когда хватит лишка и поговорить страсть как охота – да не с кем… Вот разве что с этим приблудным горемыкой.

Пес подошёл, ткнулся мордой в тапки – и замер. Лёха ласково потрепал его по загривку. Пальцами нащупал запутавшийся в шерсти репей. Стал осторожно вытаскивать. Чалый не сопротивлялся, только жалобно поскуливал. И тут, в эту минуту, Лёха почувствовал себя таким же старым, неприкаянным, никому не нужным псом.

Он тихонько, по-собачьи завыл.

Пуля Гарибальди

Каждый день, за редким исключением, Максим начинал с утренней пробежки. Выходя из подъезда своей новенькой высотки, он лёгкой трусцой спускался вниз по Добролюбова, затем сворачивал на Большевичку к Речному вокзалу, по подземному переходу перебирался на противоположную сторону улицы. И… Вот она – Михайловская набережная. За спиной стукотит, лязгая и громыхая колесными парами, железнодорожная станция. В длинную вереницу выстраиваются друг за другом маршрутки на автобусной остановке. С шумом, прямо над головой, проносятся вагоны по метромосту. А перед глазами… Сияет, несет свои воды, широкая неспешная Обь.

Бегать он начал полгода назад. Шеф подсадил на это дело. Любители бега – они такие. Им мало самим марафонить, им непременно надо всех знакомых и родственников в свою «секту» вовлечь. Благодаря шефу у Максима в конторе уже половина отдела в бегуны записалось. Кто-то из корпоративной солидарности и желания начальству угодить. Кто-то – рассчитывая таким образом здоровье поправить. А кто-то в погоне за стремительно уходящей молодостью, как завхоз, Михалыч. Тому сорок недавно стукнуло. Кризис, понимаешь, среднего возраста. Вот и запаниковал мужик: мол, как так? Еще, казалось, вчера от баб отбою не было, а тут… Пузико, одышка, прочие безобразия сообразно возрасту. Ну и побежал… С армии не бегал, а тут сдуру на первой же тренировке рванул. Мотор и не выдержал, стуканул. Со стадиона с мигалками увезли.

Максим в этот «клуб любителей легкой атлетики» вступил исключительно из любопытства. Времени у него, конечно, свободного в обрез: недавно начальником отдела назначили. Ответственность большая – их строительная компания одна из самых крупных в Сибири. Но, глядя на то, как коллеги скачивают себе на телефоны специальные приложения для бегунов, соревнуются между собой, кто сколько пробежал и с какой скоростью – тоже решил попробовать. Да и форму в последнее время подрастерял – чего уж… Однако, помятуя о печальном опыте Михалыча, прежде чем выйти на беговую тропу, пересмотрел кучу роликов на Ютубе. Изучил, так сказать, вопрос. Спортивную одежду, опять же, купил самую лучшую из той, что нашел, кроссовки крутые японские – асиксы, фитнес-браслет навороченный. И… Вот никогда бы раньше не подумал – втянулся!

Тренировался