Первые грозы - Лана Кузьмина

— Я шапку потеряла и карман порвала.

— Из-за этого и приехала?

— Постой, — Вера подошла к Маше, обняла её рукой и спросила тихо и заботливо:

— Что-то случилось, да?

Маша кивнула и снова начала плакать.

— Вот что! — решила Вера. — Пойдёмте в дом, там тепло. Ты наверное кушать хочешь? Вот и хорошо. Пойдём, погреемся, поедим. На сытый желудок и говорится свободней.

Витя по наивности решил, что Вера отведёт Машу к себе домой, но свернули к нему. Зайдя внутрь, Вера ловко скинула пальто, за минуту раздела хнычущую Машу и отыскала потерянную шапку в капюшоне пуховика. Потом усадила нежданную гостью поближе к печке, а сама принялась шуровать в Витиных шкафах.

— Не слишком ли ты раскомандовалась? — спросил он.

Вера только рукой махнула. Отыскала немного картошки, выудила из холодильника небольшой кусочек сала, ловко всё нарезала и бросила на сковородку.

— У тебя что, лука нет? — удивилась она.

— Нет, — ответил Витя. — Зачем?

— Ну, кто картошку без лука жарит? Эх, ты!

Маша ела с жадностью, почти давясь. Её непослушные руки плохо держали вилку и она часто промахивалась мимо рта или вовсе дёргалась так, что наколотая на вилку картошка отлетала в сторону.

— Не торопись, — успокоила её Вера.

Машка поняла её слова по-своему, отложила вилку и наклонила голову.

— Я знаю, что некрасиво ем, простите.

— Вот ерунда какая! — возмутилась Вера. — Даже не думай извиняться за то, что не можешь изменить. Ешь! Я тебе сейчас молочка налью, я видела в холодильнике.

— Не надо, — сказал Витя. — Картошка с салом и молоко жирное. Она к такому непривычная, а у меня туалет на улице.

— До сих пор? Я думала, ты всё-таки образумился и дома всё устроил.

— Зачем?

— Твоё любимое слово теперь? — Вера всё-таки достала молоко. — Да не смотри на меня так. Я себе налью.

— Желудок у тебя лужёный, — мрачно пошутил Витя. — Только огурца солёного не хватает до полного счастья.

— А у тебя есть?

— Есть. Только я ещё раз повторяю: у меня туалет на улице.

Наконец Маша отогрелась, наелась и смогла внятно рассказать, что же всё-таки произошло.

— Мама умерла, — начала она и чуть было не расплакалась. Вера ласково погладила её по спине. — Мама умерла, и приехали тётки. Точнее тётка и её дочь. Это не моя тётка, а мамина. Точнее не совсем тётка, двоюродная.

— Короче, Склифосовский, — не выдержал Витя.

Вера бросила на него укоризненный взгляд.

— Тётки приехали, — продолжила Маша. — Сказали, что будут со мной жить. Точнее не со мной, а у меня. То есть в моей квартире. Мы стали вместе жить. Тёть Катя, которая старшая, мать то есть. Дочь — это Ксеня. Тёть Катя говорила, что я дура и недееспособная. И если я не стану её слушать, то меня отправят в психушку. Они меня постоянно ругали, издевались.

— Били? — сочувственно спросила Вера.

— Нет, но кричали всё время. Вещи отбирали, деньги. Я не хотела, чтобы они у меня жили, но они сказали, что сдадут меня в психушку. Я так испугалась и сбежала. Я хотела пойти к Тамаре, а её нет. Она уехала. Точнее я потом узнала, что уехала. У меня был её телефон. Точнее номер телефона. Я позвонила, а она сказала к тебе ехать. Объяснила всё. И адрес и как ехать. Я даже план начертила. И всё равно заблудилась.

Тут уже Маша не выдержала и зарыдала.

— Я её к нам отведу, — решила Вера. — У тебя ей спать неудобно будет. Завтра всё решим.

— Мы решим? — переспросил Витя.

— К ещё? Не бросать же человека.

Через час Вера вернулась, доложила:

— Чаем напоена, успокоена и спать уложена. Слушай, а как она в школе-то училась? У неё же руки не слушаются, в словах путается?

Витя вздохнул:

— Она раньше другая была. Туповатая конечно и доходило до неё как до жирафа, но писала она нормально. И говорила вроде как ничего.

— Это от стресса, — решила Вера. — И тётки эти проклятые. Ух, удушила бы собственными руками! Что делать, Вить?

Ему вдруг захотелось бежать и спасать несчастную Машу. Не потому что он был таким уж добрым. Просто не хотелось, чтобы Вера подумала, что он злыдень какой. И Тамара. Он ведь был ей должен. За дом, за вполне сносную жизнь, которую ведёт.

— Я подумаю, — ответил он. — Обязательно подумаю.

Глава 67

Лёша с Владимиром Николаевичем сидели на кухне. Радио на стене пело голосом неизвестного оперного певца. Лёша стукнул кулаком по приёмнику, и певец запел тише. Владимир Николаевич хитро улыбнулся и достал из-под стола плоскую картонную коробку.

— Вот, купил, ассорти, — сказал он.

Лёша улыбнулся: конечно же чай. Что ещё!

— Тут просто сорта интересные, — словно оправдываясь, продолжал Владимир Николаевич. — Вот смотри, есть даже с какао. Или вот, с личи.

— Чай с какао? — переспросил Лёша. — Извращение какое-то. Ещё бы с кофе сделали.

— В жизни надо попробовать всё, иначе скучно будет. Кроме вредного конечно.

Владимир Николаевич открыл шкафчик и попытался пристроить в него коробку. Коробка не вмещалась: слишком много разного чая накопилось внутри. Пришлось вытаскивать баночки.

— Гэммайтя, — рассеянно читал названия Лёша. — Это ещё что?

— Чай с добавлением коричневого риса. На вкус как попкорн, кипятком не заливать, максимум восемьдесят пять градусов.

— Тайский синий это, вроде, понятно.

— Этот кипятком заваривают. Семь-десять цветков на чашку, не более трёх минут.

— Водный отшельник?

— Его ещё Нарцисс называют или водный дух. На вид как коньяк, на вкус горький шоколад, — Владимир Николаевич засунул наконец коробку и принялся возвращать баночки обратно. — Заваривать всего десять секунд. Это если в первый раз. Потом можно увеличить время. До пяти раз можно заварить.

Лёша заметил ещё зелёный жемчуг, но спрашивать не стал. Он помнил, что его нельзя заливать кипятком, а первую заварку непременно нужно слить, чтобы промыть чай. Детство с мамой научило Лёшу поэзии, а жизнь с Залесскими готовила его в чайного сомелье, не иначе.

— Вот это надо допить, — Владимир Николаевич держал в руках баночку, на дне которой оставалось ещё немного листьев. — Не умещается. Зови Яну!

— Лапсанг сушонг, копчёный аромат, заваривать при девяноста пяти градусах, — отозвался Лёша, а про себя подумал, что если посчитать, сколько стоит чай в небольшом шкафчике на старой кухне, то можно и с ума сойти. Вот уж на что никогда не жалели денег в этом доме!

Владимир Николаевич налил воду в специальный «чайный» чайник, как он его называл. Чайник был электрическим, но пользовались им только для заваривания рассыпного чая, потому что он позволял кипятить воду до определённой температуры. Пользовался им только Владимир Николаевич, поэтому Лёша сначала думал, что в