Повести современных писателей Румынии - Ремус Лука

Лилиана смотрела на него. Когда он поднимал глаза, она быстро переводила взгляд на книгу или на спицы. Но это случалось редко, обычно она могла вволю смотреть на него. Но она сама не заметила, когда, с каких пор стало происходить нечто странное. Может быть, причиной тому была слишком теплая весна или давящее тяжелое небо. Андрей открывал калитку сада, а сердце ее больше не отзывалось восторгом, молнией радости, еще вчера рассекавшей мир. Андрей сидел за столом рядом с ней, а вокруг стола она замечала еще и других, живых, реальных людей, чего с ней давно уже не случалось. Лилиана волновалась, лихорадочно искала черты красоты на его удлиненном, мужественном лице, находила их и говорила себе: «Он красив», а потом замечала, что Винтилэ ест без хлеба, и торопилась подать ему ломтик. Его голос протекал рядом с ней, ровный, как время, нес ее и оставлял вдруг на берегу, и тогда она слышала резкий, властно нарастающий голос Магды, давно уже, вплоть до сегодняшнего дня для нее беззвучный. Мир наполнялся звуками, живыми существами, заявляющими о своих правах. Прежнее, безграничное счастье возвращалось редко, сияние, источаемое предметами, воздухом, миром, ею самой, такое явственное, что казалось, его можно потрогать пальцами, иногда еще возникало, коротко вспыхивало и гасло. И Лилиана чувствовала себя маленькой, больной, высохшей, как свернутая бумажка, сгоревшая в ярком пламени, почерневшая и осыпавшаяся.

Винтилэ не спал уже несколько ночей кряду. С тех пор как в архитектурный отдел пришло предложение о строительстве городского театра, мысль о болезни еще больше пугала его. «Что если я не справлюсь?» — спрашивал он себя. Может быть, у меня камни в желчном пузыре. Их можно было бы удалить. И работать дальше. А вдруг врачи скажут, что это не камни? Что же лучше — узнавать или не узнавать? Анишоара зудит не переставая, как комар. От нее не отвяжешься. Может, она и права? Пойду, пожалуй, только для того, чтобы она замолчала. Плохо, когда секретарша сует нос в твои личные дела. И скажу ей: «Я был у врача. Ничего у меня нет», и она замолчит. Скажу ей, что ничего у меня нет, даже если узнаю совсем другое. А дома понятия ни о чем не имеют. Они и не заметили, что я болен. Решено, завтра же пойду к врачу. А сейчас покопаюсь немного в шкафу, наведу в нем порядок. У меня там где-то был разрезальный нож в виде сабли с гравированным эфесом. Я давно его не видел. Нет, займусь этим в другой раз, что то я устал сегодня.

Так он откладывал посещение врача со дня на день, пока однажды ночью не решился наконец: завтра. Он не спал до утра. Оделся по-праздничному, побрился, надел новый галстук. «Как перед смертью», — пришло ему в голову, но он тут же спохватился и трижды прикусил себе язык, как в детстве, чтоб не сбылось.

Уже выходя из-калитки, он увидел в саду Санду, гуляющего под вишнями, запрокинув голову и полуприкрыв глаза. Как юн и красив был он в это ясное весеннее утро. Увидев отца, Санду рассеянно помахал ему рукой.

И тут с улицы вошла Маричика. Она никогда еще не возвращалась в такое время, всегда старалась прийти домой затемно. Она прошла мимо него, вызывающе улыбаясь. Винтилэ застыл на месте, опустив голову. Подошел Санду.

— Что будем делать с ней, отец? — спросил он резко.

— Поговорил бы и ты с ней, сынок. Я уже… — И Винтилэ устало махнул рукой, как бы желая сказать, что все его бесчисленные попытки ни к чему не приводят. Может быть, они, молодые, лучше поймут друг друга.

И ушел. Жалкий, жалкий я человек! Разве я хоть раз пробовал поговорить по-настоящему с Маричикой? Взвалил свою ношу на плечи сына, для меня она, видите ли, была слишком тяжела. И потом, можно себе представить, как он станет с ней разговаривать, этот непонятый гений. А впрочем, кто их знает? Может, они в самом деле поймут друг друга? У них много общего, свой язык, свои понятия. А Санду сейчас, наверно, думает обо мне: «Отец уже не пользуется в наших глазах никаким авторитетом». И станет еще наглей. До врачей ли мне теперь? Решился наконец, оделся, приготовился — и на тебе! А в другой раз я уже не соберусь, это уж точно.

Посетив врача, Винтилэ пришел на работу в еще более подавленном состоянии. Врач оказался скептиком, он видел в своей практике много сложных и тяжелых случаев. Ощупав живот больного, он сказал, что пока ничего не известно, может быть, у него камни, может быть, просто воспаление, а может быть, и кое-что похуже. Следует провести ряд анализов и рентгеноскопию, хотя и они, говоря по совести, не всегда могут полностью прояснить положение. Вот если бы его оперировать, тогда можно было бы с большей вероятностью определить болезнь, хотя лично ему известны случаи, когда и после того, как больного разрезали, мнения врачей расходятся. Хирург одного мнения, а биопсия показывает совсем другое. Бывает, что ожидаемые метастазы не наступают еще много лет, но бывает, к сожалению, и наоборот, когда вполне хорошее состояние больного вдруг оборачивается метастазами. Болезнь, которой опасается господин архитектор, находится, можно сказать, в руках божьих или дьяволовых, а он, как врач, может только сказать, что цвет кожи пациента не свидетельствует о раке, хотя боли подозрительны, но и они, конечно, еще ничего не означают, поскольку известны случаи рака, когда боль вовсе не является показательным симптомом. При всех обстоятельствах нужно ложиться в больницу, где его основательно обследуют, после чего поставят диагноз с большей или меньшей степенью вероятности, но полная уверенность, надо признаться, никогда не гарантирована, по крайней мере до тех пор, пока человека не разрежут, как арбуз.

Нет, в больницу он не ляжет. И не станет заниматься анализами и снимками ради каких-то приблизительных результатов. Он будет работать. В его случае это единственный способ ничего больше не чувствовать или, по меньшей мере, не чувствовать резких болей. Только работа имеет еще какой-то смысл. Дома он, как идол, сидел во главе стола, окруженный равнодушными домочадцами. Даже Лилиана, которая не в пример Магде в течение двадцати лет, проведенных в их семье после смерти мужа, была постоянно к нему трогательно внимательна, бесшумно и не напоказ, даже она сейчас отдалилась от него и словно не замечала его присутствия. Так же, как и я был всегда далек от нее, подумал Винтилэ и еще ниже опустил голову.