Кабак - Василий Викторович Казаринов

Панин помолчал.

- Не мытьем, так катаньем...

- То есть?

- То есть он не мытьем, так катаньем сохранился в той среде, в которой хотел жить и вертеться. Чтоб люди с красивыми лицами вокруг дефилировали, богемные флюиды струились, и чтоб рюмка водки, запотевшая в Доме кино, и сыр в тарталетках... Вполне для счастья нормальный антураж, однако он наверняка хотел и сам что-то значить в этом деле, иметь право голоса, для человека амбициозного это крайне важно.

- Так ты уверен? На все сто процентов?

- Не на все сто. Дай телефон...

Он набрал номер.

- Венька, ты?

Судя по тому, как развивалась их беседа, Муся догадалась, что Панин никак не может приступить к главному, все бродил вокруг да около. Наконец решился.

- Слушай, ты ведь с Бобом в нормальных отношениях... Да нет, ничего. Да ничего я против него не имею, что ты. Просто вспомни... Когда мы ездили к тебе завезти паспорт... Ты еще предупреждал: поосторожней там у Парка культуры...

Он выслушал Венькин ответ и прикрыв трубку ладонью, быстро изложил Мусе его содержание:

- Ага, минут через пять после нашего звонка Боб звонил. Между делом обмолвился насчет сборища бедноты... - Панин закусил губу. - Он знал меня, знал, сука такая, что я непременно туда влезу в поисках приключений... – он освободил трубку и спросил: - А в порносалончик мы с его подачи попали? А на концерт? - он молча слушал и кивал: - Да... Да... Ты знаешь что, будь другом, звякни ему. Сегодня, завтра... Только обязательно дозвонись. И скажи спасибо - он здорово нас развлек, нет, правда. И еще скажи в ближайшее время, в субботу скорее всего, я его навещу на даче. Откуда я знаю, где его дача? Да так, он мне сам рассказывал, там, на поминках.

Повесив трубку, он с минуту сидел, глядя в пол.

- Ага. Боб после поминок сказал Веньке, что я плохо выгляжу. И вообще, по его наблюдениям, с таким загробным настроением, не ровен час, сыграю в ящик. Надо школьного товарища выручать - по старой дружбе. Потаскать по всяким веселым местам, чтоб развеялся. Самому Бобу не с руки - у нас не те отношения - а вот Веньке будет в самый раз.

- Что мы теперь?

- А ничего. Будем жить.

- Как?

- Не волнуйся, - успокоил ее Панин, - мы его не тронем, однако всякий сюжет, даже откровенно абсурдистский, подчинен внутренней логике - посмотрим, куда он нас выведет.

7

 С того момента, когда они установили главного распорядителя этого веселого кабака, седой присматривал за дачей. Не он, конечно, лично, а кто-то из подчиненных. Всю неделю дом пустовал. Охраны нет.

Утром в субботу приехал Боб - на симпатичном «Опеле» редкого оттенка: нечто среднее между фиолетом и лазурью. Он один. Но наверняка, как только прибудет Панин, кто-нибудь появится: люди, как выражается нотариус. Вот и все новости, которыми седой счел нужным поделиться по телефону.

- Обязательно появятся люди, - согласился Панин. - Не сам же Боб станет меня разделывать. У нас разные весовые категории, я крупнее его и сильнее.

- Эти люди моя забота, - сказал седой. - Не дергайся там. Не пуха...

- Если я сейчас пошлю тебя к черту, то имею шанс дожить до завтрашнего утра?

Седой рассмеялся - впервые за время их знакомства.

- Тогда иди к черту.

- Ага.

8

 Машину Панин поставил у ворот, толкнул калитку - не заперто. Наверняка и входная дверь не на замке. Боб слишком неглуп, чтобы в такой знаменательный день разыгрывать сцены на крыльце: ба, какие люди! как нежданно и негаданно как!

Он прямым ходом направился наверх, в «скворечник».

Боб сидел за столом спиной к двери.

- Заходи, - предложил он, не оборачиваясь. - Я сейчас закончу. Выпить хочешь?

Собрал бумаги в папку, отодвинулся от стола вместе с креслом, поднялся, взял с книжной полки экзотический формы бутылку.

- Хотя что это я спрашиваю... Конечно, хочешь. Ты же алкаш. Профессиональный.

- Это точно, - согласился Панин. - Ну и что? Не самая дурная профессия. А чем в твоем кабаке потчуют гостей?

- Ром, - Боб слегка встряхнул бутылку.

- Надо же, а я думал - шнапс. Или шампанское. Тюркенблут, мозельвайн и что там мы с Салли любили лакать в Германии образца тридцать первого года. Человек ты не бедный, мог бы и раскошелиться на реквизитные напитки - хотя бы чисто бытовой достоверности ради. Ну да ничего, ром так ром..

- Ну? - мягко улыбнувшись, Боб уселся в кресло.

Панин отхлебнул - ром просто превосходный, терпкий, знойный, неприторный.

- Наверное, у меня больше оснований спросить: ну?

- Спроси.

- А стоит? Мне и так все ясно: ты псих, Боб, параноик, тихо, но крайне опасно для окружающих помешанный. Впрочем, теперь очень удачные - и время и место - для такого рода талантов.

Панин прошел в угол кабинета, устроился в кресле, закинул ногу на ногу и сказал, что в какой-то степени осведомлен о характере жанра; тонкостей он знать, естественно, не может, но общее представление имеет.

- Да что ты?! - притворно изумился Боб и тут же посерьезнел. - Что ты можешь в этом понимать... Ты, алкаш. Распиздяй юродивый, клошар...

- Ой не надо, не надо! - кокетливо смутился Панин. - Столько комплиментов в одном залпе. Прекрати, а то я расплачусь от любви к себе.

- А ведь тебя в каком-то смысле можно любить... - картинно приподнял Боб брови. - Как сотрудника и как партнера, - сделал маленький глоток. - Ты потрясающий партнер, работать с тобой - одно удовольствие. Ты обладаешь настоящим талантом...

Он откинулся в кресле, поставил стакан с толстым донышком на стол и принялся вращать его вокруг своей оси.

- Талант, талант, - поощрительно кивал он, - восхитительная способность притягивать к себе рабочий материал, точно таких же распиздяев, бомжей, алкашей и бродяг... Словом, - всю эту падаль. Ангажировать их труда никакого не составляло - кому наркоты немного дать, кому просто пару бутылок, кому деньжат немного. В расходы этот актерский ансамбль не ввел.

Оказывается, он почувствовал в Панине этот талант сразу, едва переступил порог