Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

может быть присвоено данному знаку отличия. В Китае можно носить соболий мех лишь с особого разрешения императора, и вдовствующая императрица сама прислала Ли Хунчжану в день его рождения соболей на плащ.

Орден Двойного дракона третьего класса первой степени

Лента к ордену Двойного дракона

Несколько лет тому назад в официальной пекинской газете можно было прочесть об одном еще более оригинальном знаке отличия, существование которого обусловлено тем, что в Китае нет потомственного дворянства в нашем смысле. Сэр Роберт Гарт, вышеупомянутый директор китайской таможни, значительно поднял своими превосходными мероприятиями доходы китайского правительства, и император издал следующий приказ: «Главному таможенному директору жалуется кусок шелка, на котором вышиты в пять цветов шелком имена трех его ближайших предков. Этот знак отличия мы считаем выше желтой куртки».

Вскоре затем в газете был обнародован новый указ императора, который пожаловал трех ближайших предков сэра Гарта «шариками первого класса». Счастливые предки! Сэру Гарту, пожалуй, было бы приятнее получить такое отличие для своих потомков, но… китайские государственные люди так рассуждают: «Причем потомки сэра Роберта Гарта в его дарованиях и успехах? Не обязан ли он этим скорее своим предкам?»

Китайское дворянство не имеет ничего общего с европейским; дворянское достоинство в Китае скорее нечто вроде чина или звания, жалуемого за личные заслуги, притом исключительно за военные. Дворяне, как и чиновники, также делятся на девять классов. Высшие классы соответствуют нашим герцогам, маркизам, графам, виконтам и баронам, по-китайски же – гун, хоу, бо, цзы и нань. Каждый класс подразделяется еще на разные степени, жалуемые согласно заслугам. Высшие титулы наследственны в известном числе поколений, например, титул герцога в двадцати шести поколениях, а дворянское достоинство восьмого класса лишь в одном поколении. Таким образом, дворянские фамилии мало-помалу вымирают. Потомственное же дворянство на наш лад составляют в Китае лишь прямые потомки Конфуция и Кохсинга, завоевателя Формозы, да восемь старейших маньчжурских княжеских родов.

Мандарины

Если бы все, что писалось в последнее время о китайских мандаринах, соответствовало истине, то, в виде первой и самой главной меры реорганизации китайского государственного строя, следовало бы рекомендовать императору без дальнейших проволочек перевешать всех мандаринов. Европа видит в мандарине олицетворение подкупности, лени и всякой подлости, считает это испорченное сословие главной причиной начинающегося разложения Китая.

Будь все это так, Китаю давно бы не существовать: таким, каково оно в настоящее время, сословие мандаринов было уже тысячи лет назад, а Китай все-таки оставался в течение этих тысячелетий самым обширным и многолюдным царством на земле, с большими естественными богатствами, с широкой торговлей, высокой своеобразной культурой и народом, который превосходит нравственностью многие другие народы.

Поэтому-то сословие мандаринов не может быть так дурно, как говорит молва.

В Китае не существует резкой границы между сословиями; это воистину демократическое государство; дарование и познание открывают каждому гражданину доступ к самым высшим должностям в непосредственной близости к императору. Единственно необходимые условия для достижения высокого положения – прилежное изучение классиков, красивый почерк, хороший слог, уменье ловко составлять статьи и знание древнего учения Конфуция, духом которого до сих пор проникнут весь государственный строй Китая. Кандидаты на все места или посты государственной службы и подвергаются письменным экзаменам по всем указанным предметам. Эти государственные экзамены производятся в областных городах, в главных городах провинции и, наконец, в Пекине, иногда даже лично самим императором. Всякий выдержавший экзамен приобретает право занимать государственные должности, и чем лучше он выдержал, тем больше у него шансов быть принятым на действительную службу. Число чиновников, по отношению к числу готовящихся к чиновничьей карьере, прямо ничтожно и далеко не соответствует потребностям страны. Европейская бюрократия в десять раз превышает своей численностью китайскую: гигантское Срединное царство управляется всего-навсего 2100 мандаринами. Вместе с тем в Китае бюрократия считается самым почетным сословием, в которое все стремятся попасть; военное считается куда ниже, так как экзамены на звание военных мандаринов куда легче, и военные чиновники считаются в сравнении с гражданскими невеждами. Поэтому при официальных торжествах, в которых принимают участие и гражданские и военные чины, первые размещаются на почетной восточной стороне, а последние на западной.

Уже из существующих постановлений относительно назначения чиновников видно, в какой чести в Китае это сословие. Прибавим к этому, что презираемые сословия, или так называемые неполноправные граждане, как, например, цирюльники, актеры, чернорабочие на судах и т. п., с их потомками до третьего поколения включительно лишены права держать государственные экзамены. В Ханькоу однажды и случился забавный казус, характеризующий китайские нравы. В числе принимавших участие в испытаниях на звание военного мандарина находился один молодой человек, который своими необыкновенными познаниями и способностями возбудил зависть всех своих соперников. Чтобы устранить его, экзаменаторам и было заявлено, что дед этого кандидата был цирюльником, как оно и было в действительности. Злосчастного кандидата немедленно вычеркнули из списка и рекомендовали ему поскорее убраться из города. Но цирюльники Ханькоу, узнав об этом инциденте, так возмутились, что решили устроить стачку. Три тысячи длиннокосых Фигаро, орудовавших в Ханькоу и соседнем Ханьяне, сложили с себя оружие – свои бритвы, и свыше полумиллиона жителей лишились возможности брить головы; волосы отрастали, население делалось все растрепаннее, а цирюльники и ухом не вели. Даже приказания властей не действовали. Тогда прибегли к военной силе; солдаты стали хватать рыцарей бритвы и тащить в ямэнь, где их под угрозой палок и заставляли за обыкновенную плату брить каждого желающего. Передний двор ямэня обратился на продолжительное время в громадную цирюльню, но большинство цирюльников сумели, однако, скрыться заранее или вырваться из рук полиции, и сотни тысяч голов обывателей все-таки оставались в плачевном положении. Даже разгром солдатами жилищ бежавших Фигаро не сломил их упорства; мало того, к забастовавшим цирюльникам двух названных городов присоединились еще цирюльники третьего соседнего города – Вучана. Лишь мало-помалу в Ханькоу стеклись цирюльнике из других провинциальных городов, и вся история кончилась-таки тем, что возмутившееся сословие смирилось и признало исключение своих коллег с их ближайшими потомками из лиц, имеющих права на соискание государственных должностей.

Цзунли ямэнь в Пекине

Ни один китаец не имеет права получить место мандарина в родном своем округе, и ни один мандарин права окружать себя подчиненными из своих родственников; мандарины, находящиеся между собой в близком родстве, не могут даже служить в одно и то же время в различных областях одной и той же провинции. В обеспечение беспристрастия мандаринов, последним воспрещено также брать себе жен в той области, где они