Московский вальс - Мария Метлицкая

Луция кивнула. Губы ее дрожали, хотелось расплакаться. А это бывало нечасто…

«А она, эта избалованная домашняя девочка, – подумала Луцка, – сильнее меня».

И они вошли в здание.

4

Общежитие Керосинки, как называли институт нефти, оказалось старым и довольно обшарпанным, хотя сам дом солидным – с высокими потолками, большими окнами и приличными комнатами.

Алоне дали ключи от комнаты улучшенной, для иностранцев. Правда, иностранного студента селили со студентом местным, то есть советским, – так сказать, для укрепления дружбы братских народов и быстрого проникновения в суть и особенности русского языка, – то есть с носителем этого самого языка.

Улучшенная комната располагалась в конце коридора: вблизи туалета, душевых и подальше от кухни, с которой разносились разнообразные запахи. К тому же комната была угловой, а значит, соседи – одни, через стенку.

В комнате стояли две кровати – с одеялами в крупную красную клетку и стопками белья. Справа от двери был одежный шкаф. У окна – облезлый стол, шаткий стул и настольная лампа.

На окне криво висели давно не стиранные, кое-где прожженные шторы. Свежеокрашенный подоконник пыталась украсить стеклянная ваза с грязно-желтым ободком засохшей воды. На левой стене висело мутное, без рамы, зеркало, под ним – деревянная табуретка с забытой расческой.

На полу елочкой лежал паркет: крупный, настоящего дерева, но неухоженный и потертый.

– Выбирай! – кивнув на кровати, сказала суровая комендантша. – По мне так лучше левую, угловую: не будешь слушать соседей.

Алона покорно кивнула и шагнула к левой кровати.

– Вещи разберешь – чемодан приноси мне, уберу в кладовую. Хотя… – Тетка с сомнением покачала головой. – Сопрут, больно хороший! Лучше засунь под кровать!

«Что такое “сопрут”?» – не все поняла Алона, но снова кивнула.

– А холодильник? Он у вас есть? – спросила она.

– Есть, как не быть, – тяжело вздохнула комендантша. – На кухне. Но засранный, предупреждаю! Что они, моют его? Засирают только, а помыть некому!

И тетка махнула рукой.

– А ты что, продукты привезла? – И тут же, настороженно: – Как у вас там с продуктами?

– Нормально, – ответила Алона. – Нет, продукты все съели в дороге. Так, конфеты, печенье… По мелочи мама положила. Но им холодильник не нужен.

– Не нужен, – задумчиво повторила комендантша и оглядела новую абитуриентку с головы до ног. – Да и вряд ли ты будешь готовить. В столовку будешь ходить. Да и в очередях стоять не станешь, верно? Зачем тебе холодильник?

Алона растерянно кивнула.

– Душ неплохой, чиненный, – продолжала комендантша. – Туалет так себе, но привыкнешь, куда деваться.

– А кто у меня в соседках, вы знаете? – спросила Алона.

Комендантша кивнула.

– Тоже мне секрет. Маринка Антипова со второго курса, заедет сегодня. Шустрая девка, ловкая, тебе поможет. Но проходимка! Без мыла залезет!

Последние предложения Алона не поняла. Куда залезет? В душ? А почему без мыла? Грязнуля, что ли? И что такое «проходимка» Алона не знала, но это можно было посмотреть в словаре.

– Устраивайся и отдыхай! – сказала комендантша. – Чего надо – обращайся, Таисия Гавриловна я. Слушай…

И, понизив голос до шепота, как будто их мог кто-то услышать, Таисия Гавриловна наклонилась:

– У меня дочка – твоя ровесница, Нинка. На повара учится. Ну, в общем, если чего там… Ну, поняла?

Алона растерянно хлопала глазами: что поняла и при чем тут дочка, если она учится на повара?

Таисия Гавриловна оглянулась на дверь.

– Если чего… не нужно… Джинсы там, или кофта, или белье – ну и все остальное, поняла? Или деньги нужны – дуй ко мне! Только по-тихому, поняла? Чтоб никто! Я все возьму! И не обману! У нас же со шмотками плохо, – грустно вздохнула она, – а девке одеться-то надо! Ну, чтоб выглядеть поприличнее, врубилась?

Алона не врубилась. Ни про джинсы, ни про все остальное, ни про по-тихому. Сразу не поняла. Потом-то дошло, сообразила – вспомнила, что легкая промышленность в СССР так себе, тяжелая – да: военная, нефтяная, газовая, и золотодобыча на уровне, и меховая отрасль… А вот легкая – нет, это им говорили в школе. И намекала комендантша на ее, Алонины, вещи.

Ничего себе! Если чего не нужно или деньги нужны… Когда поняла, кинуло в жар. Ничего себе, – прямо так, с порога! Еще не хватало торговать своими вещами! Да и нечем ей торговать: все нужное, ничего лишнего.

Но стало как-то… противно. Или так: неприятно.

Потом-то узнала, как фарцуют в общагах иностранцы – все поставлено на поток. Возят и джинсы, самый ходкий товар, и кофты, и косметику. И сигареты возят, и даже спиртное, ликеры необычные, советскому человеку незнакомые. Возят все, потому что все в дефиците.

Да и выгодно обеим сторонам: иностранные студенты зарабатывают неплохие деньги, а покупатели, профессиональные фарцовщики-перекупщики и обычный люд, покупающий вещи для себя, тоже не внакладе.

Иногда иностранцы снимали вещи с себя: ношеное, но импортное, заграничное, – поэтому все равно ценное.

Знали наперечет и тех, кто занимался этим профессионально, с размахом. Знали и покупатели, и органы. Договаривались с последними, но были и показательные дела: то есть иностранных фарцовщиков выгоняли из вузов и страны, но было это крайне редко, так как невыгодно.

Алона почувствовала, что очень устала. Вроде и подремала в такси, и устать было не с чего, а силы покинули – и она, не раздеваясь, упала на незастеленную кровать и тут же уснула.

Проснулась Алона от громкого стука двери и громкого же смеха:

– Ну ничего себе! Дрыхнет среди бела дня, без всякого зазрения совести!

Алона испуганно подскочила, села на кровати, потерла глаза и увидела перед собой высокую худую девицу с длинными волосами – гладкими, блестящими, белыми – и яркими зелеными глазами.

– Ну, привет! – рассмеялась девица. – Проснулась, спящая красавица? Я – Марина, твоя соседка.

Алона старательно улыбнулась и протянула руку.

– Очень приятно, Алона Ковачова!

Марина изумленно приподняла брови и почему-то вздохнула.

– У нас, Алона Ковачова, женщина женщине руку не пожимает, поняла? Руки пожимают мужчины. А женщины называют свое имя – заметь, имя! – без всякой фамилии…

Алона смущенно кивнула и быстро убрала протянутую руку.

– В общем, учить тебя и учить, – усмехнулась Марина. – Ну ничего, справимся! Ты вроде из понятливых.

У ног соседки стоял старый потрепанный чемодан, и Алона поняла, что имела в виду комендантша.

– Ну что? – спросила Марина, оглядев комнату. – Вполне прилично! Ага?

Алона не очень поняла, но на всякий случай кивнула.

– Так, моем пол и все остальное. Срываем, – Марина кивнула на окно, – эти сраные занавески, выбрасываем весь