В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

– Вы хотите, чтобы я вас арестовал? Вы хотите за решетку? А может, это ваш с ней план? Что молчите?

Мне было так страшно, что я неожиданно для себя разрыдалась. У меня буквально началась истерика, наверное, в эту минуту я сделалась похожа на Инну.

На крики из дома выбежали Алиса и Филипп. Девочка, не разбираясь в причинах моего состояния, бросилась меня успокаивать.

– Что тут произошло? – Голос Филиппа был очень строгим.

– Вы кто? – Синан разозлился настолько, что вот-вот мог сорваться на грубость.

– Я друг Варвары. А вы кто? – Он смотрел то на меня, то на полицейского. Только тут я поняла, что Синан в гражданской одежде, и Филипп даже не знает, с кем говорит.

– Я старший инспектор жандармерии Фетхие Синан Айтекин, и сейчас я арестую вашу подругу за ложный донос!

Я слышала их голоса будто издали, они звучали в моей голове гулким эхом, в ушах слышался свист, я почувствовала, что теряю сознание.

– Воды, дайте мне воды, – попросила я и упала на колени.

Алиса обхватила мое лицо руками и закричала:

– Дыши! Дыши!

Что происходило дальше, я не помню, но снова контролировать себя я смогла лишь спустя какое-то время. Я уже находилась в беседке. Сознание мое меня не покидало, но я совершенно точно понимала, что пережила очередной приступ паники, и теперь голова моя раскалывалась от боли.

– Как вы себя чувствуете? – Инспектор Айтекин сидел напротив, в руках у него был стакан с водой, который он протягивал мне.

– Кажется, мне лучше, спасибо. Давайте посидим еще немного, и я буду готова поехать с вами. – Меня начинало тошнить, как всегда после подобных приступов, и я боялась, что не смогу дойти до машины.

– Не нужно, вы хотели сделать как лучше. – Он говорил уже мягче и спокойнее. Видимо, мой припадок прилично его испугал.

Филипп и Алиса вообще ничего не понимали, но вопросов не задавали.

– Я действительно хотела, чтобы ее арестовали. Я хотела сделать как лучше. – Я говорила полушепотом.

– Я поеду, приходите в себя. Извините, если я… – Он начал подбирать слова, но я замахала рукой, давая ему понять, что не виню его ни в чем. – Я позвоню вам завтра. – Он вышел из беседки и скрылся в темноте сада.

– Варя, тебе нужны сладкий чай и конфеты! Я сейчас принесу. – Девочка сползла со стула и убежала в дом.

Филипп смотрел на меня испуганно и молчал.

– Простите за все, что вы видели. – Мне было стыдно за свое поведение. Эта семья проводила одну истеричку в Париж, но вместо нее в их жизни появилась новая.

– Не извиняйтесь, этот полицейский вел себя непрофессионально, я думал, он вас ударит. Но я бы не дал вас в обиду, вы не думайте. – Он почему-то начал говорить со мной на «вы».

– Спасибо, я в этом не сомневаюсь. Вы не будете против, если я все расскажу вам завтра? Что-то сегодня я не очень себя чувствую.

Он закивал.

Я, не дожидаясь чая, ушла с Гектором к себе. Он был единственным, кого я была готова сейчас видеть рядом с собой. Эмоциональное состояние мое приближалось к тому, когда меня бросил Павлик, и я знала, что лучшим решением будет сейчас просто побыть одной. Дома я легла на кровать, натянула одеяло на голову и уснула.

Запись 34

Падшая женщина

Дорогой мой дневник, по-моему, ни от какой депрессии я не излечилась. После всего, что случилось вчера, сегодня я проснулась с четким пониманием того, что вообще-то какой моя жизнь была дерьмовой, такой она и осталась. И все это исцеление – лишь иллюзия. Я тщательнейшим образом все проанализировала и пришла к очень неутешительным для себя выводам. Оказывается, все это время я позволяла себе жить в выдуманном мире, который сама себе навоображала. Я попала в предлагаемые обстоятельства, где меня любили, уважали, с моим мнением считались, дали мне крышу над головой, налили вкусного вина, правильно кормили, дважды занялись со мной сексом – и всё! Этого мне хватило для того, чтобы решить, вот она, моя жизнь, хотя вообще-то, дорогой дневник, все, конечно же, не так. Я по-прежнему брошенка, нелюбимая матерью дочь, да еще и преступница, которую в любой момент могут отправить за решетку. Я абсолютно уверена, что, если бы в мою историю не вмешалась тетя Зейнеп со своим мужем где-то там в верхах, я бы все это время ждала ареста Айрин не на вилле Шарлотты, а в камере. А потом инспектору Айтекину надоело бы ее искать, и он, на радость Камилле, объявил бы меня организатором ограбления и отправил под суд.

Брежу ли я? Возможно, но даже если и так, то при самом лучшем раскладе – когда Айрин поймают, а я становлюсь свободной – мне по-прежнему негде жить, у меня нет работы и моя мать меня не любит. Я не включаю в этот ряд Павлика, потому что считаю, что сердце свое я все же склеила, а это, на минуточку, еще месяц назад было самой большой болью в моей жизни. Тут я молодец, постаралась. Кто бы мог подумать, что время и правда все залечит. Мужчина, из-за которого всего несколько недель назад я собиралась сигануть со скалы в пропасть, теперь не вызывал у меня ровным счетом никаких эмоций.

Словом, утро началось с мрачных мыслей и плохого настроения, вызванного еще и тем, что мне предстояло объясниться с Филиппом и Алисой, которые стали свидетелями моей панической атаки, одной из самых сильных за последнее время. И пусть им было не привыкать к истерикам, все же я не являлась членом их семьи, а значит, как минимум должна была извиниться. Но прежде я решила набрать Зейнеп. Она, судя по пропущенным, звонила до трех часов утра, но я не отвечала, потому что сначала была не в состоянии, а потом спала.

– Вария, альё! Ты меня с ума решила свести? Ты почему не отвечаешь? – Ее голос звучал очень обеспокоенно.

– Ты уже знаешь, что это была не Айрин?

– Конечно, знаю, и все знают. В нашем чате тут же об этом написали, ты не