В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

– Ух ты, наверное, у них много денег, раз у них есть яхта. Инна говорила, что это дорого, – заметила Алиса.

– Да, они не бедные. Когда мы сошли на берег и пошли ужинать, моя подруга вернулась на борт и украла деньги и драгоценности. Полиция думала, что я с ней в сговоре, но я смогла доказать, что это не так.

– Папочка, тебе надо написать про это пьесу или сериал! – Алиса была в шоке.

– Вот это да! – Он наклонился вперед и сильно заморгал, как будто собирался заплакать. – Минуточку, кажется, линза не так встала, давно их не носил.

Так вот почему он был без очков, но при этом не щурился, как слепой котенок.

– Пока ее не арестуют, я не могу покинуть страну, поскольку являюсь свидетельницей. Вот… – Я закончила краткий пересказ моих приключений и смотрела на них.

– Очень жаль, что так вышло, надеюсь, ее скоро поймают. – Филипп, видимо, поправил линзу, его взгляд снова был ясным.

Алиса сползла с кресла, обошла стол и обняла меня.

– Варя, не переживай, мы тебе поможем. Правда, папа?

Тот закивал.

– А как ты познакомилась с Шарлоттой? – Девочка вернулась на место.

– Я сидела на пляже, мне некуда было пойти, но меня нашел Гектор. Так я познакомилась с Шарлоттой, и она предложила мне пожить у нее.

– Мои призраки сказали мне, что он помогает людям встретиться. – Девочка потрепала пса за ухом, он зевнул.

Нам принесли завтрак. На столе появилось не меньше десяти мисок с различными закусками – сладкими и солеными: горячие симиты, лепешки, жареные яйца, круассаны, сыр и еще много того, что я видела и ела впервые. Филипп оказался прав: завтрак в этом обшарпанном кафе был потрясающий. Я подумала, что в Турции всегда так – не стоит ни о чем и ни о ком судить по первому взгляду. В любом неважном на вид кафе может работать потрясающий повар, как в случае с «Чечеком», а в ресторане с белыми скатертями подают сгоревшие, утопающие в масле невкусные омлеты. Так же и с людьми. Тихоня за стойкой в отеле оказывается человеком с самым добрым сердцем в мире, а девушка, которой я доверилась с первого взгляда, предала не моргнув глазом.

– Какой красивый вид! – Филипп откинулся в кресле. – Не замечал до этого, что тут так красиво. Горы и море – что может быть прекрасней!

– Папочка, вообще-то тут всегда так красиво, просто теперь ты это видишь, а раньше не видел. – Алиса повернулась ко мне. – Я же говорила, что он изменится, когда допишет свою пьесу.

– Что еще я не увидел, пока был в плену своих мыслей? – Он закинул руки за голову и подставил лицо солнцу.

– Ну, например, что в саду много апельсинов, что у Гектора есть брови, что Варвара красивая, что было землетрясение. – Алиса перечисляла, размешивая мороженое в стаканчике, она не начинала его есть, пока то не превратилось в кашу.

– Брови и землетрясение помню. – Филипп сел ровно и погладил дочь по голове. – А вот апельсинов не видел, и ты права: Варвара – красавица.

Я картинно закатила глаза, словно я героиня турецкого сериала. Все засмеялись. Этот мужчина за одну ночь умудрился превратиться из гусеницы в бабочку, и мое сердце снова оказалось в опасности. Если контролировать свои эмоции и чувства, когда он был растяпой, я еще как-то могла, то сейчас, кажется, таяла быстрее, чем шарик мороженого в чашке у Алисы.

– Так, значит, теперь ты перестанешь ходить в грязной одежде и вести себя как… – Я подбирала слова, но ничего безобидного на ум не приходило.

– Вести себя как душевнобольной? Нет, не буду. Ну, если только когда начну вычитывать и вносить правки.

– Это вообще-то не так страшно. – Алиса хлебала ложкой коричневую жижу.

– Может, устроим вечером празднование? – Филипп смотрел на нас вопросительно. – Давайте пожарим что-нибудь на углях?

Я вспомнила, как сжигала вещи Павлика на пляже, и меня передернуло.

– Я не умею готовить на углях. – Еда, приготовленная на огне, с недавних пор неприятно ассоциировалась с Эйно.

– Я сам все сделаю, я умею. Вам с Алисой нужно будет только прийти. – Он положил на стол деньги, и мы отправились гулять.

Я с интересом наблюдала за тем, как Филипп заново открывает для себя побережье. Его умиляли бездомные собаки, которые грелись на мостовой, сувениры, цветы. Он словно прозрел и теперь старался максимально насладиться всем, что видел. До этого утра мы как будто жили с одним человеком, а потом он уехал и вместо него приехал другой, отдаленно на него похожий. Алиса шла рядом и вела экскурсию, рассказывая про лавки с коврами, про отели, про то, что солнце садится за море. Она знала, какие кафе популярны у английских туристов, какие у русских, а в каких никого никогда не бывает. Отец искренне удивлялся всему, что слышал. Я шла позади и думала, что, наверное, если и влюблена в данную минуту, то в них обоих. Я впервые в жизни видела такие теплые отношения между ребенком и отцом. Тут Павел Дмитриевич, скорее всего, сказал бы, что я, как ребенок, который рос без отца, с матерью, которая меня не любила, тянусь к тем, у кого все наоборот. Возможно, так оно и есть. Я прожила почти всю жизнь, не зная, что такое любовь, не получая ее и не отдавая в ответ. На короткий промежуток времени, когда была с Павликом, я окунулась в это чувство и едва не погибла. Очевидно, в любви, как в плавании в открытом море, важен опыт – чем чаще плаваешь, тем увереннее.

После прогулки мы разошлись по своим домам. Филипп решил, не дожидаясь ответа от друга, начать вычитывать пьесу, Алиса пошла перебирать свой гардероб, я легла на диван и переписывалась с Шарлоттой. Она была в восторге от своего тренера в спортзале и высылала мне его фотографии, сделанные тайком. Затем она отправила мне очередные анализы, оказалось, что они у нее лучше, чем у всех ее подруг-ровесниц. Потом она начала обсуждать со мной наряды, которые собиралась купить или уже купила. Словом, переписка с Шарлоттой