В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

что рожать самой опасно: в любой момент могла подвернуться роль, а вот «взять сиротку», – на этих словах он передразнил жену, – отличная идея. Она считала, что, как все нормальные актрисы, обязана взять ребенка из детского дома. Она сама нашла Алису, сама обо всем договорилась, мы прошли курсы приемных родителей, и вот девочка с нами… – Он кивнул в сторону дома.

– Ну, это же замечательно. О такой дочери можно только мечтать.

– Я, перед тем как знакомиться с Алисой, уговаривал Инну передумать, я не был готов к тому, чтобы в доме появился незнакомый мне ребенок, боялся, что не смогу его полюбить. – Он опять подлил вина себе в бокал. – У твоей подруги еще есть?

– Сколько хочешь. Сейчас принесу, – сказала я и хотела встать, но он положил руку на мою.

– Подожди, я дорасскажу. Если я прервусь, то потом не смогу заговорить об этом снова.

Только тут я поняла, что Филипп нервничает. Именно в этот момент до меня дошло, что он долго набирался храбрости, чтобы рассказать мне эту историю, не знаю почему, но для него это было важно.

– Конечно, продолжай.

– Алиса была такой худенькой, такой бледной, но как только я ее увидел, я сразу понял, что сделаю все, чтобы стать хорошим отцом. – Он потянулся к лицу, чтобы поправить очки, как делал это обычно, когда нервничал, но вспомнил, что в линзах, и вернул руку на прежнее место.

– У тебя получилось, ты самый лучший отец.

– Да, но Инна… – Он сделал паузу, посмотрел на дом, потом на меня. – Только не говори Алисе, хорошо?

– Да, конечно. Что Инна? – Мне страшно хотелось услышать про нее какую-нибудь гадость.

– Инна передумала через две недели. Алиса часто болела, да и вообще наша жизнь перестала быть прежней. Инна решила, что дочь надо отправить обратно… – Он сказал это и замер, ожидая моей реакции.

– Офигеть… – Это единственное, что я могла сказать в данную минуту.

– Именно так. Она наигралась в мать и решила, что девочку надо вернуть в приют. Тогда мы в первый раз сильно поругались. – Он встал. – Давай выпьем портвейна? Это мой любимый напиток.

Он ушел в дом, а я не понимала, как быть с полученной информацией. Почему Филипп решил мне это рассказать? И как теперь смотреть на Инну, если она к нам вернется?

– Но предупреждаю, напиток коварный. – Вернувшийся Филипп поставил на стол две рюмки и налил нам портвейн.

– Спасибо, что рассказал мне эту историю. – Я отпила маленький глоточек сладкого вина. Поблагодарить за такую откровенность, наверное, было правильно. Впервые кто-то был со мной настолько открыт.

– Я никому не рассказывал об этом, не хотел, чтобы кто-то в нашем окружении относился плохо к Инне.

И тут я поняла: я стала тем «случайным попутчиком», которому можно рассказать все, зная, что утром вы разойдетесь каждый по своим делам и больше никогда не увидитесь. Я не возражала.

– Я тебя понимаю. У меня тоже есть история, я о ней мало кому рассказываю. – Видимо, портвейн начал свое коварное дело, и теперь пришла моя очередь изливать душу.

– О! Рассказывай… – Филипп пригубил из рюмки.

– Расскажу, но сначала скажи, как вам удалось оставить ребенка в семье.

– Очень просто. Инна попросила взять на себя все заботы об Алисе. В целом, этот вариант устроил всех. Теперь все, что касается воспитания дочери или ее благополучия, – это мои дела. – Он одним махом выпил портвейн. – Теперь твоя очередь.

Я начала свой рассказ со знакомства с Павликом. Филипп очень внимательно слушал, не перебивал. Потом я дошла до той части, где Павлик не приехал в загс, как я ревела и как моя подруга увезла меня домой в полубессознательном состоянии, о том, как оказалась в Турции и решила покончить тут с собой, чтобы прервать все эти мучения. Чем больше я пила портвейн, тем более детально излагала свою историю. Филипп не отводил от меня взгляда, и я видела, как ему интересно. Я решила, что раз уж пошла такая пьянка, в нашем случае – буквально, то можно рассказать и про мать. Затем переключилась на то, как узнала, почему меня бросили, про Айрин, арест, Шарлотту.

– Так ты его так больше и не увидела? – Только тут я заметила, что Филипп держит меня за руку.

– Кого? – Я выдернула свою ладонь из-под его пальцев.

– Павлика…

– Как же не видела. Он сюда приезжал. Но когда меня арестовали, сбежал, да еще кредитку мою украл. – Я, видимо, уже напилась, раз упустила такой важный момент в своем рассказе.

– Вот это да! Вот это он подонок! – Филипп встал, покачиваясь на ногах. – Он бросил тебя дважды!

– Получается, так. Но зато благодаря этому я познакомилась с таким количеством хороших людей, что, кажется, уже перестала на него злиться. – Я поискала глазами воду, но ее нигде не было.

У Филиппа зазвонил телефон – это была Инна. Он поморщился, но ответил и отошел в сторону. Из глубины сада я слышала обрывки его речи, из которых было понятно, что у Инны все плохо. Я решила воспользоваться моментом и прибрать на столе. Отнесла в дом грязную посуду, то, что мы не доели, поставила в холодильник, затем пошла проверить, как дела у Алисы. Она мирно спала в своей комнате, Гектор лежал с ней рядом. Я позвала его, но он отказался идти.

В саду Филипп ходил туда-сюда.

– Варя, у Инны паника, она просит меня приехать. Ты сможешь побыть с Алисой пару дней? – Он смотрел на меня взглядом, в котором читалась просьба о помощи.

– Ну, если надо, то, наверное, могу. – Я не знала, как быть дальше: сесть за стол, где стояли недопитая бутылка и закуски, или считать вечер законченным.

– Она говорит, что режиссер ее не ценит, что исполнитель роли Нижинского, или как его там, оскорбляет ее, что все ее ненавидят. – Он сел за стол и налил мне и себе, так что я решила – это еще не конец.

– Успокойся, если надо, то лети. Я побуду с Алисой. – Я подумала, что так даже лучше. Он улетит, пусть на пару дней, – возможно, это немного охладит мои чувства.

–