Сны наяву - Лора Хэнкин

снова в эфире, и это как американские горки – с этого поезда нельзя сойти, пока, после всех крутых поворотов, мы не доберемся до конца. Я на таком адреналине никогда раньше не была. Это очень странное и сумбурное шоу, но люди постепенно втягиваются, они действительно веселятся, уже поделились между собой на группы поддержки, и подбадривают их, когда те отважно исполняют заглавные партии. Мы с Лианой рассказываем несколько закулисных историй (рейтинг, разумеется, G[26]) о том, как снимался второй и первый сезоны, перебрасываемся шутками, заполняя паузы. И, господи, как это здорово – снова выступать перед публикой! Но что на самом деле заставляет меня воспарить – я вижу сияющие лица зрителей, и я знаю, что именно я сделала это с ними, подарила им то, чего они так хотели.

И вот приходит время для «Бабочки». Лиана выходит в центр, лучи прожекторов сходятся на ее фигуре. Она начинает петь, и все замолкают. Это еще более прочувствованное исполнение, голос ее насыщен обертонами даже сильнее, чем на репетиции. Сегодня она – звезда, безусловно. К тому же, ее сейчас обуревают очень мощные чувства, и, когда она заканчивает, зал разражается восторженным ревом. Голову даю на отсечение, сегодняшнее выступление станет для нее началом чего-то важного и серьезного. Она поворачивается ко мне, слезы текут по ее щекам, толпа скандирует ее имя, и я обнимаю ее.

– Ты потрясающая, – шепчу я ей на ухо.

– Я – да! Так ведь? – говорит она.

Сияя, она высвобождается из моих объятий. Она смотрит мне в глаза, и наконец собирается с духом. Лиана подносит микрофон к губам и поворачивается к зрителям.

– И, Ксавьер, если ты смотришь – я хочу развестись.

Это вызывает новый взрыв воплей и аплодисментов. Но в каждой толпе всегда найдется тролль-зануда. Когда все стихает, какая-то дамочка вопит:

– Да где же эта чертова Саммер?

– Она должна появиться с минуты на минуту, – говорю я и смотрю за кулисы.

Ассистентка режиссера, стоящая там, отрицательно качает головой: пока еще нет. Мистер Атлас – рядом с ней, руки его скрещены на груди, вид у него полностью удовлетворенный. В каком-то смысле, то, что мы делаем – очень хорошо, потому что такое выступление получит очень высокие рейтинги. Если бы мы выступили по скучному сценарию Майкла, о нем поговорили бы день или два, ну вышла бы пара обзоров тут и там. Но это шоу люди будут горячо обсуждать несколько недель! Вот эта женщина, которая настырно спросила про Саммер. Именно об этой возможности ты забываешь, когда твоих фанатов становится слишком много – они не являются единой массой людей, разделяющих одно и то же мнение о происходящем. Каждого привлекает нечто свое в том, что вы создаете. И у этой женщины тоже есть собственное отношение к шоу, и по мере того, как она продолжает шуметь, многие подхватывают ее возмущение. Они заплатили хорошие деньги за то, чтобы прийти сюда, но им пока так и не дали то, что они хотят.

– Она все такая же оторва! – кричит женщина.

К ней присоединяется хор голосов, в нем можно разобрать «как всегда», «ходячая катастрофа». Мы теряем контроль над ситуацией, зрители начинают спорить друг с другом.

– Так, друзья мои! А теперь я хочу рассказать вам кое-что о съемках второго сезона! – кричу я. – О том, что на самом деле произошло с дневником Саммер.

Это привлекает их внимание. У меня пересыхает в горле. В зале устанавливается полная тишина, все смотрят на меня. Во многих фильмах есть момент, когда злодей занимает место в центре событий и произносит монолог о своих подлых делах. Это мой момент, и вот он настал.

Лиана бросает на меня предостерегающий взгляд: «Ты уверена? Не будь дурой». Но я заставляю себя начать говорить. Я делаю это, чтобы просветить людей, которые освистывали нас, но, возможно, я должна сделать это и для тех, кто отдал нам свои сердца и души.

– Все эти высказывания в дневнике – ядовитые оценки остальных участников группы, мужчина в переулке, все, из-за чего мир разорвал ее на части. Она их не писала.

Михир там, в темноте, наблюдает за мной, и, хотя мне страшно, я знаю, что пришло время ему узнать. Я должна верить, что он все еще сможет любить меня после этого.

– Все это написала я.

Толпа гудит в замешательстве.

– В ее блокноте писала я. А когда дневник слили, я позволила всем свалить вину на нее. Потому что я ужасно боялась, что Атлас тогда сделает со мной. Что каждый из вас сделает со мной.

Мистер Атлас кричит из кулис:

– Кэтрин, прекрати это сейчас же! – и машет рукой, словно обрубая что-то.

Но я не слушаю. Потому что меня зовут Кэт.

– Да какого черта, – говорит Лиана и тоже выходит вперед. – Я тоже виновата. Я нашла дневник и доверила его кому-то, кому не следовало доверять, потому что не хотела потерять роль. Мужчины, от которых мы зависели, жестоко натравили нас друг на друга. Для меня это тогда было вопросом жизни и смерти.

Мистер Атлас подходит к ассистентке, выхватывает у нее рацию и дает команду техникам.

– Прервите трансляцию, – говорит он в рацию. – Включите рекламу, тот смонтированный ролик, что угодно.

Я не знаю, послушается его оператор или нет. Несмотря ни на что, я продолжаю, Лиана сжимает мою руку. Может быть, остальная Америка этого не увидит, но здесь полно фанатов, и они услышат. Забудьте монолог злодея. Я больше, чем просто Сучка. Я человек, и я глубоко ошибалась. Когда-нибудь я снова ошибусь. Мы все ошибаемся. Но самое главное, что делает нас хорошими, это не то, оступались мы или нет, а то, пытаемся ли мы это исправить.

– Я позволила, чтобы Саммер наказали вместо меня. И я всегда буду жалеть об этом. Но почему, черт возьми, мы должны были наказать ее так сильно? Мы уничтожили ее ради собственного развлечения, но есть другие способы развлечься. Мы должны.

Мертвая тишина в зале. Я вижу маленькие огоньки в толпе – люди записывают на телефоны. Даже если «Атлас» прервал трансляцию, все, что мы сказали, попадет в сеть.

Кто-то окликает меня из кулис. Я оглядываюсь. Это ассистент по продакшену, и она показывает мне большой палец.

– А теперь – грандиозный финал, – говорю я публике. – Саммер и Ноа.

На большом экране, куда проецировались крупные планы наших лиц, появляется совсем иное: аэропорт.

Оператор, которого я послала в аэропорт, нашел их. Первым в кадре появляется Ноа. Он развалился