Сны наяву - Лора Хэнкин

– Ты думаешь, я этого хотела? – мне стало тесно в кресле в моей величественной позе. – Но ты довел его паранойю до высшей точки, когда вы чуть не подрались! Он решил рассказать журналюгам, что я не девственница, мне надо было как-то его успокоить…

На лице Ноа отразилась невыразимая печаль, а мне вдруг стало очень холодно.

– И вообще я не обязана отчитываться тебе о своей личной жизни!

Я принялась рыться в комоде в поисках свитера, чего-нибудь теплого и пушистого, во что можно было бы закутаться и во что вцепиться. Теперь, столько лет спустя, то, что я не рассказала Ноа о том, что спала с Лукасом, выглядело такой нелепостью. Теперь я верила в милосердного Бога, которого не особенно волнует, что я делаю со своим телом. Но тогда девственность была для меня всем. Я считала ошибкой то, что я отдала ее не Ноа. Но на самом деле ошибкой было верить, что без девственности я ничего не стою.

– Жаль, что ты не поверил в мои чувства, – сказала я, не глядя на него.

Я натянула свитер, придерживая края рукавов. Главное сконцентрировать внимание на чем-то вещественном, тогда мне удастся не соскользнуть в нечто эфемерное. Сожаления, например.

– Но теперь уже ничего с этим не поделаешь. Ты принес свои извинения. Можешь идти.

– Подожди, – он поймал мою руку, его ладонь была такой теплой, а моя как лед. Я высвободилась. – Мне также очень жаль, что завтрашнее шоу пойдет не по нашему сценарию. Тогда, в баре, когда мы говорили об этом, я просто слился. Но я хотел вернуться и все исправить.

Мне нужно было отойти от него как можно дальше, поэтому я двинулась к противоположной стене и прислонилась к ней. Я знала, что должна попросить его уйти. Вместо этого я спросила:

– О чем ты вообще? Какой должна стать моя жизнь после этого нашего выступления, по-твоему?

Он потер щеку:

– Ты сделаешь карьеру, которую ты всегда должна была сделать. Может быть, снимешься в ситкоме, будешь веселить людей, как ты всегда хотела…

Мы оба знали, что теперь это уже дохлый номер.

– Даже если выступление завтра пройдет хорошо, – сказала я, – я думаю, что известность испортила для меня процесс игры. Мне нравилось терять себя в персонаже, но я больше не знаю, как это делать. Постоянное внимание, давление…

Я замолчала, подыскивая верные слова. Ноа ждал, давая мне время сформулировать.

– Раньше камера была нежной, как будто она запечатлевала лучшее во мне. Теперь она просто безжалостна.

– Это я понимаю.

– Отлично, Снежный Леопард.

– Нет, я не… – Ноа опустился на пол. – Это было не то предложение, от которого можно отказаться. Я знаю, что мне повезло, что мне это вообще предложили. Но такое ощущение, что я на беговой дорожке, и она разгоняется все сильнее, и панель управления с нее сняли, так что я должен просто продолжать идти и идти. Понимаешь, о чем я?

– Именно так я чувствовала себя во время съемок второго сезона, – я тоже села на пол. – Иногда мне хочется, чтобы «Снов наяву» никогда не было, и я бы жила ту жизнь, в которой у меня милая семья, и я, не знаю, играла бы в местном общественном театре. Люди приходили бы посмотреть на меня в «Музыканте»[25], а после спектакля говорили бы: «Знаете, библиотекарша Мэриан вышла очень удачно». Но они не помнили бы ни моего имени, ни даже моего лица, только то, что благодаря мне часа два с половиной им было очень хорошо. Я думаю, это была бы очень приятная жизнь.

И вот мы снова заговорили друг с другом так, как болтали по телефону в юности, такая легкая и в то же время почти невозможно трудная беседа. Я принялась накручивать прядь волос на палец, чтобы не смотреть на Ноа.

– К сожалению, для такой жизни я оказалась слишком страстной.

Это заставило Ноа засмеяться.

– К большому сожалению.

Мы замолчали. И снова я поняла, что должна попросить его уйти. Пора было прекращать эту опасную ситуацию, этот танец позабытых теней. Тот, кто причинил мне боль, не должен был находиться так близко ко мне.

Но на этот раз тишину нарушил Ноа.

– Может, тебя немного утешит – мой агент звонил мне. Вышла вроде какая-то статья, что я украл у тебя идею «В нашем лесу».

Как всегда, он был на гребне волны, опережал меня на два хода. И эта статья никак не изменит его положение— ему все сойдет с рук.

– Я думаю, Кэт поговорила с журналистами, и…

– Нет, – резче, чем хотела, перебила я.

Ноа нахмурился. Я вскинула голову и дерзко посмотрела на него.

– Это я поговорила с журналистами. Это я попросила Кэт побеседовать с тобой об этом.

Он уставился на меня. Затем опустил голову на руки.

– Ты… – он издал какой-то сдавленный звук, его плечи затряслись.

Когда он снова поднял взгляд, я ожидала увидеть на его лице обиду, но вместо этого обнаружила там восхищение. Он, конечно, был удивлен – и в то же время совершенно нет.

– Ты. Разумеется.

– Мне надоело не получать благодарности за то, что я делаю.

Он кивнул, открыл рот, хотел что-то сказать, но снова закрыл его.

– Что такое? – спросила я.

– Забавно. Какое-то время каждый из нас считал другого любовью всей своей жизни, но мы даже ни разу не сходили на нормальное свидание.

– Обхохочешься.

Он сказал, глядя на свои ботинки:

– Мы могли бы, знаешь ли.

Теперь была моя очередь смеяться:

– Что? Сходить на свидание с тобой?

– Почему нет?

– Потому что ты разбил мне сердце и украл нашу идею. Потому что ты – Снежный Леопард, по крайней мере, скоро им станешь, а я стала вечным посмешищем для всех.

– Ты не посмешище.

– Тебе стоит глянуть, что выходило на ночных каналах последние лет тринадцать.

– Ты не посмешище для меня, – мягко, нерешительно, что казалось странным для человека, так привыкшего быть любимым, произнес он. – После того, как мы все собрались здесь снова… ты… ничего не всколыхнулось в…

– Мне особо некогда было быть собой и что-то чувствовать. Я играла роль.

– Но ты была собой, когда мы делали шоу по нашему сценарию. Когда наорала на меня в баре тем вечером.

– О, именно в этот момент я опять украла твое сердце?

– Типа того. Да.

– Перестань, это смешно.

Я даже зажмурилась от его наглости. После всего, что было, он все еще думал, что может все повторить. Мужчины всегда так думают. Простое извинение не может