Сны наяву - Лора Хэнкин

– То, что ты написала в дневнике, выглядело неприлично, но не настолько уж непри…

– Кэт что…? – спрашивает Лиана.

– Эти последние записи сделала я. Я тоже подкинула дерьма на этот вентилятор.

– То есть? Саммер даже ничего этого не делала? – Лиана смотрит на меня. – Черт, теперь я ненавижу себя даже сильнее, чем раньше.

Саммер бродит по трейлеру, собирая кусочки пазла воедино.

– Он собирался обнародовать дневник и заставить меня понести наказание – всю ненависть и хайп, которые, по его мнению, я заслужила за то, что не была той идеальной девушкой, какой от меня требовалось быть. Заставить меня унижаться, извиняться, рыдать на пресс-конференциях, как я расстроила всех маленьких девочек, но потом показать, что я усвоила урок и больше никогда так не поступлю. А потом, когда, по его мнению, меня достаточно вываляют в грязи, он мог вопреки всем ожиданиям сыграть в благородство. Взять меня обратно в шоу. И люди тогда подумали бы: «Ого, так Атлас не застрял в прошлом. Может быть, за Атласом будущее?»

– Это как с платьями, которые делала для нас Гарриет, – говорю я. – Пройти по краю.

– Он бы спас меня. Я была бы перед ним в неоплатном долгу.

– А потом ты сорвала с себя платье в прямом эфире, и для него это оказалось уже слишком, – говорит Лиана.

– Именно.

– Но зачем, зачем ему понадобилось сделать этот вброс прямо перед прямым эфиром? – спрашиваю я.

Саммер качает головой.

– Может быть, Popslop начал гнать лошадей и слил дневник раньше, чем они договаривались. Или Атлас счел, что такая жареная новость соберет еще больше зрителей для нашего живого финала.

А я ведь верила, что мистер Атлас защищал нас. В компании, которой он руководил, в наши гримерки никогда не заходили развратные мужчины. Его мягкая манера поведения. Его спокойная сила. Но все это время он был прежде всего бизнесменом.

– Что нам теперь делать? Может, нам просто… уйти? Не участвовать в шоу? – спрашиваю я.

– Мы подписали контракты, – напоминает Лиана. – И никаких серьезных доказательств у нас нет.

– Но как мы завтра, зная это, поднимемся на сцену?

Саммер на мгновение зарывается лицом в свои руки, прижимает пальцами веки, словно для того, чтобы не дать вытечь слезам. Затем она поднимает голову и решительно качает ею:

– Мы просто сделаем это. И больше никогда не отдадим Атласу ни единой капли себя. Согласны? Даже если воссоединение пойдет в прокате так хорошо, что нам предложат перезапуск франшизы в целом или полнометражный фильм, мы никогда больше не подойдем к «Снам наяву» и на пушечный выстрел.

– Согласна, – хором отвечаем мы с Лианой.

– А что же будет с нами после этого всего? – спрашиваю я.

Саммер открывает дверь трейлера. Мы обе смотрим на нее, страстно желая получить хоть каплю прощения. Перед тем, как выйти обратно на студию, она говорит:

– После завтрашнего выступления не будет больше и никаких «нас».

@ДЖИЛЛИАН_СПЛЕТНИК: Кто-нибудь еще смотрит передачу Джимми с актерами из «Снов наяву»? Ноа ведь только что сказал, что он украл «В нашем лесу» у Саммер?

@СНЫ_НАЯВУ_НАВСЕГДА_23: КОНЕЧНО, УКРАЛ. Я об этом уже много лет говорю! Ноа – говнюк с большой буквы «Г»!

@ПРИВЭТОМЕСЕБ: Успокойтесь, не крал он его у нее. Он все равно написал сценарий сам. Если ты говоришь о чем-то с кем-то, это же не значит, что он никогда не может записать это? Все так делают.

@ПРИВЭТОМЕСЕБ: И Саммер явно не собиралась делать этот сценарий сама.

@ДЖИЛЛИАН_СПЛЕТНИК: Но даже не спросить ее разрешения??? Вы видели эту новую статью с подробностями?

@СНЫ_НАЯВУ_НАВСЕГДА_23: Она написала эту строчку. На мне все это время были вытатуированы ее слова, И Я ДАЖЕ НЕ ЗНАЛ.

@ТВИТКАРОЛИНЫ88: Он просто еще один мужчина, который пользуется неоплачиваемым женским трудом, и я думаю, что мы как культура больше в таких не нуждаемся.

@ДЖИЛЛИАН_СПЛЕТНИК: Надеюсь, завтра во время прямого эфира она его уничтожит.

@СНЫ_НАЯВУ_НАВСЕГДА_23: ДА, ПРИКОНЧИТЕ ЕГО!

46

2018

Рассвет дня, когда мы должны выйти на сцену, выдается жарким и ветреным. Я знаю это потому, что проснулась в половине десятого утра и больше не смогла заснуть.

Утро принадлежит нам, чтобы мы могли выполнить свои маленькие, необходимые нам ритуалы. Я отправляюсь на прогулку. Поднимаюсь по склону, низко надвинув шляпу на лицо, пью воду, и разбираюсь в своих мыслях и чувствах. Телефон жужжит – сообщение.

ИРЕН:

Я так поняла, пробоваться на партнера фирмы ты не собираешься.

Я сажусь на вершине холма и набираю ответ.

КЭТ:

Прости, что я тебя подвела. И я знаю, что это эгоистично – отказываться от шанса помочь людям.

ИРЕН:

Что ж. Говорят, искусство тоже помогает людям.

КЭТ:

Напрягает только то, что так говорят в основном «люди искусства», которые решили сыграть в благородство и потому несут всякую чушь.

ИРЭН:

Да ладно. Для такого ты слишком умна.

Я смотрю на небо, на горизонт передо мной, и у меня начинает першить в горле. У каждого из нас есть этапы в жизни, которые мы должны пережить и оплакать. Возможно, кто-то оплакивает те времена, когда учились в колледже. (Не я… Я была на два года старше остальных в классе и обходила десятой дорогой театр в кампусе, где могла бы найти близких по духу людей. Время в колледже для меня был полным отстоем.)

Другие оплакивают свою юность, когда они были чуть старше двадцати, время дешевого вина и возвращений домой на последнем поезде метро, или те дни, когда они могли пробежать несколько миль каждое утро, пока не раздолбали себе колени окончательно, или те времена, когда их дети были маленькими, зависимыми и полными любви.

Сама того не зная, я тринадцать лет оплакивала этап под названием «Творчество». Боже, горе – коварный ублюдок. Оно прячется надолго, а потом мощно вырывается наружу, и сейчас, на вершине этого холма, я сижу в пыльной грязи и плачу, ошеломленная тем, как сильно я тосковала по совместному творчеству с людьми, которых я люблю, осознавая, сколько лет я потеряла впустую. Я не хочу, чтобы этот этап закончился. Я не хочу, чтобы эти дни вообще стали одним из завершенных этапов моей жизни.

Меня охватывает предчувствие. Я знаю, что должна напомнить себе: когда выходишь на сцену перед миллионами зрителей, это нормально, что сердце колотится в груди как бешеное. И что происходящее редко развивается