Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

ей и себе пива, а Светка, которая плохо переносит спиртное, почти залпом выпила две кружки. Рудик категорично заявил, что больше она никуда не поедет, Света резко ответила ему, кто он такой, чтобы указывать ей, к тому же оказалось, что он соврал, что занят сегодня, а сам пошёл в баню с мужиками и вызвал девочек. Он клялся, что девушку везли не ему, и правда тот, кто встречал их, объяснил, что остался без девушки и не успел сообразить, как Виталик увел Лену.

Они всё равно ругались, хотя и понимали, что тут нет ни правых, ни виноватых. Рудик долго умолял Свету позвонить ему завтра или когда у неё будет настроение. Телефона у Светы не было, она сказала, что ей неудобно звонить, она подумает, но не обещает. Когда Аня с Геной вернулись из парилки, они застали в самом разгаре эту почти супружескую сцену ревности. Генка тихо смеялся, Аня восхищалась тем, как Светка смогла остаться в такой ситуации победительницей.

Расставались было смешно и странно. Когда Света с Аней вышли из бани они сначала ругнулись матом, потом их накрыло нервным смехом. Лена пристала к ним с вопросами, Света ответила, что они чуть не попали, и сегодня в бане запросто могла быть компания её младшего брата или старшего. Но потом они успокоили себя мыслями о том, что старший был человеком серьёзным и женатым, а у мелкого на это денег не хватит. На что Лена заметила, что только что они вышли от серьёзных женатых мужиков, а с ними в компании мог быть кто угодно даже без денег. Света успокоила себя только тем, что её братья – ужасные скряги и на девочек тратиться не будут. На том и успокоились.

* * *

После сюрприза в бане Света с Рудиком серьёзно и долго говорили. Он сказал, что будет давать Свете больше денег, открывает на автовокзале небольшую закусочную, проще говоря – буфет для проезжающих, и ему нужны работники. Он позвал их с Аней. Было видно, что Рудик настроен решительно, и Аня со Светой договорились, когда будет ясно с этой закусочной, тогда они и уйдут с нынешней работы. Но Рудик не сдавался и запретил Свете работать, несколько вечеров заезжал, проверял, точно ли она дома, она даже поругалась с ним, сказала, чтобы он верил ей, но, как только он уезжал, сбегала в офис на Некрасова.

Деньги были нужны ещё и для родителей, а просить каждый раз она не хотела. Но девчонки поняли, что жизнь придётся менять и дело было не только в Рудике. То, чем они занимались, становилось всё противнее и не приносило ни радости, ни больших денег. Сане сказали, чтобы подыскивал им замену, тот очень расстроился. Ревнивый Рудик так шустро взялся за дело, что через пару недель пообещал, что можно будет посмотреть новое рабочее место. Девчонки неожиданно для себя обрадовались, хотя толком не понимали, что их ждёт. Они придумывали, как будут добираться до автовокзала, это было далековато от их дома, Рудик сказал, что первое время будет возить их, потому что всё равно нужно заезжать за продуктами, а это по дороге. До открытия оставалось время, и они продолжали работать в «Маркизе». Где-то числа восьмого мая, накануне праздника Победы, они поехали по обычному вызову. Клиенты, казалось, были спокойные. Два Андрея: один высокий, другой небольшого роста. Андрей Большой и Андрей Маленький, как Света и Аня тут же окрестили их между собой.

Маленький был особенно нервным и говорливым, он дал Ане свой номер телефона, настаивал на встрече на следующий день, сказал, что заплатит лично и больше. Они договорилась, и Аня приехала к нему домой, на Уралма́ш. Всё шло гладко, потом ему вздумалось поехать в их общий с Андреем Большим офис, в центре города, на улице Мамина-Сибиряка. Он объяснил, что хотел взять денег, чтобы расплатиться с ней, а заодно чтобы они посидели там, сказал, что в праздник в офисе никого нет и двухэтажный особняк в их распоряжении.

Аня согласилась, хотя вёл себя Андрей Маленький странно: то вдруг закричит на неё, то тут же извиняется. Перепады его настроения были слишком реактивные и непредсказуемые, но это не настораживали Аню, потому что в целом парень был весёлый, разговорчивый, отшучивался и обещал, что больше так не будет. Она верила ещё и потому, что таким поведением он немного напоминал Свету, да и Мамина-Сибиряка была в пятнадцати минутах от их дома, Аня согласилась. Они ехали на такси, всю дорогу Андрей рассказал, как он героически служил в афгане.

– Заткнись, сучка, без тебя знаю! – вдруг вскрикивал он на всю машину.

Аня смотрела на него, отвечала, что ей ничего не надо и она едет домой, он тут же умолял её остаться, а потом они подъехали к офису. Андрей выскочил из машины, артистично открыл двери, встал перед ней на колено и всё же уговорил пойти с ним. Когда зашли, он действительно вёл себя лучше, достал из потайного шкафчика спиртное, открыл шампанское, подал ей, налил себе водку. Поставил на столик коробку шоколадных конфет, стал рассказывать, как они нашли офис, как обустраивали его.

Офис был действительно хороший, он вдруг начал откровенничать про то, как они начинали своё дело, потом рассказал что-то смешное, они выпивали, хохотали. Аня забыла о его закидо́нах, ну, заносит мужика и заносит, с кем не бывает, но в одно мгновение, она не успела понять когда, он поменялся на глазах, резко стал злой, встал и куда-то вышел. Вернулся с чёрной большой палкой в руках, Аня видела такие у милиционеров по телевизору, никак не могла вспомнить, как они называются.

– Ты чё, сучка, выеживаешься?! Сейчас ты мне всё расскажешь! – Он больно ударил Аню чёрной палкой.

– Аа-ай! – только и успела крикнуть она, закрывая голову руками.

Это была мягкая резиновая дубинка, Аня поняла по удару. Но было не мягко, а больно. Он бил со всей силы, выкрикивал разные слова, вспоминал каких-то девок, которые его предали и бросили, говорил, что она такая же тварь. Аня кричала, просила его остановиться, плакала, взывала к тому, что ей больно, что она больше не будет. Он не слышал её, и спустя какое-то время она поняла, что просить бесполезно: он был невменяемый, но она всё равно просила, потому что не знала, что ещё делать.

– Пожалуйста, Андрей, не бей меня! Прошу тебя! – всхлипывала и причитала она из последних сил. – Что мне, что мне сделать, чтобы ты меня не