Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

Аня была сильно напугана, в её жизни никогда такого не было, у неё уже не оставалось сил, и на секунду в голове мелькнула мысль о том, что он может её убить.

– Заткись, сука! Лучше молчи, иначе убью! – орал он, зверел всё больше и больше, бил палкой по ней и по тому, что попадалось, когда Аня уворачивалась.

Он наносил удары методично и жестоко, она свернулась калачиком, закрыла голову руками и терпела.

– Ты совсем охренел, что ли, придурок?! – услышала Аня мужской крик с другой стороны комнаты.

Её перестали бить, она медленно убрала руки от головы и сквозь туман увидела Андрея Большого. Тот долго боролся с Андреем Маленьким, кричал, чтобы он перестал, но Маленький никак не хотел уступать и успокаиваться. Он скрутил его и пару раз ударил этой же дубинкой.

– Беги отсюда, живо! – крикнул ей Андрей Большой.

Она еле встала с дивана, тело ныло, один глаз она не могла открыть, прихрамывала на одну ногу, огляделась, увидела сумочку, взяла её и пошла вниз. Уже на выходе услышала голос Андрея Большого.

– Деньги у тебя есть? – спросил он.

– Не надо мне от вас ничего, – прохрипела она.

– Стой, возьми у меня в кармане сколько есть. – Он продолжал держать двумя руками сопротивляющегося и матерящегося друга и показал Ане на карман своей куртки.

Потом раздались удары дубинки, и наступила тишина.

– Девушка, возьми деньги, не все такие мудаки. Смотреть же надо, с кем общаешься! Афганцев вообще надо обходить за километр! – Андрей Большой подошёл к ней, открыл сумочку и положил в неё несколько купюр.

Она была так напугана и рада, что вырвалась из этого кошмара, что даже не посмотрела на него, развернулась и пошла к выходу. Сначала никак не могла понять, где она, потом сообразила, в какую сторону идти. Голова кружилась, тело ныло, боль становилась сильнее, она понимала, что нужно скорее ехать домой. Вышла на дорогу, попыталась поймать машину, их было мало, но те, что притормаживали, проезжали мимо, когда видели, как она выглядит. Она потрогала лицо, по ощущениям всё было целым, только левый глаз плохо открывался, и руки были в крови. Она испугалась, достала из сумочки зеркало, глянула на себя: лицо было опухшее, в крови и уже начинало багроветь. Аня достала платок, плюнула на него красной слюной, немного протерла, но скорее размазала, но она хотя бы могла немного видеть дорогу. Решила идти до дома Светы пешком. Она закрывала лицо платком, склоняла голову и шла по тихим дворам и проулкам.

Когда пришла, Света открыла дверь, ругнулась, быстро завела её в квартиру, посадила на кухонный табурет, нашла в холодильнике лёд и начала прикладывать к лицу, потом поискала медяки, дала Ане, чтобы та тоже прикладывала их к уже появившемуся синяку. В это же время Аня, сбивчиво рассказывала, что произошло, в конце рассказа она не выдержала и заревела. Света успокоила её, решили, что сегодня Аня, конечно, никуда не пойдет, высказала, что зря она её не послушала и поехала к этому отморозку.

Глаз заплыл, вокруг него образовалось сине-красное пятно, видимо, внутри лопнули сосудики. Смотрелось всё это чудовищно. Они материли всех афганцев, Андреев и вообще мужиков, говорили, что больше никогда не поедут ни с какими клиентами вне работы, вспомнили Оксанку Огинскую. Света сходила в аптеку за бодя́гой и валерианкой, приложила примочку из бодя́ги к Аниному глаза, рассказала, как ей нужно будет самой периодически делать это, налила им чаю с валерианкой и спустя какой-то время уехала на работу. Аня долго не могла прийти в себя, всё тело ныло, она постанывала и ходила по тихой чистой квартире. Потом налила себе чаю, взяла печенье и села на диван, укутавшись в тёплое одеяло. По кабельному телевидению показывали какой-то фильм, ей было неважно, какой, главное, она была в безопасности.

* * *

Почти неделю Аня просидела дома, синяк спал, чувствовала она себя получше. Открытие буфета откладывалось, и пришлось повременить с уходом из конторы, зато Рудик нашел для Ани недорогую комнату, рядом с домом Светы, в районе УПИ, на углу Комсомольской и Малышева, в народе это называли УКМ, что означало незамысловатое – угол Комсомольской и Малышева. Это была отдельная, большая комната, в общежитии Уральского политехнического института, правда, с общим коридором, подъезд и комната напоминали общагу Лесотехнического института. Душ на этаже был, но лучше бы его не было, он не закрывался, был страшный и давно просил капитального ремонта. Умывалки, как и туалет, были на этаже и находились в полуаварийном, военном состоянии, но жить там было можно.

Аня переехала, навела порядок в комнате и даже решетки на окнах третьего этажа её не смущали. Главное было то, что она наконец могла жить отдельно, а не спать валетом на Светкиной маленькой софе и подстраиваться под её настроение. Да и Света вздохнула с облегчением, это значительно улучшило отношения между ними. На улице стояла весенняя, почти летняя погода, контору снова перенесли, теперь она находилась на проспекте Ленина. Это было между домом Ани и Светы, тоже общежитие, но Автодорожного техникума. Они ютились в комнате, но большой и просторной, условия здесь были приличные: хороший ремонт, телефон, уютная обстановка. Заходили они с чёрного хода и ходили тоже тихо. Света с Аней работали последние дни, но они с лёгкостью уходили из конторы, хотя и с небольшой грустью. Им не жалко было оставлять Саню, жалко было девчонок и всех, с кем за это непросто время они сдружились, несмотря ни на что. Последняя рабочая ночь заканчивалась, наступало утро.

– Им-то что, они не подставляют себя под всяких придурков, – говорила Кристина, показывая в сторону охранников, когда утром, после смены Аня со Светой накрыли на кухне стол и устроили отходную.

– Что ты там плачешься, Кристалик?! – спросил Саня, когда подошёл к столу, посмотрел на напитки и закуску, умело расставленные Светой.

– Я говорю, девочки правильно уходят. Хоть будут как люди жить. – Она начала открывать бутылку шампанского.

– Ну, чё ты, вообще-то уже? – Саня по-хозяйски забрал у неё из рук бутылку и начал открывать.

– А чё не так?! – продолжала возмущаться Кристина. – Я правильно говорю.

– Да, всё так, всё так, Кристалик, но я про бутылку, чё я уже сам открыть не могу? – Саня начал разливать спиртное по стаканам. – Вот как мы без них будем? – Он сделал упор на слове «мы» и подмигнул Ане.

Аня посмотрела на него, но значения намекам не придала, она только заметила, что раньше он так ласково не называл Кристину