Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

– Ого! Когда успели? Ой, Варь, тут телефон просят. – Аня не заметила, что сзади стояли люди и намекали, что хотят поговорить.

– А, ну давай-давай, звони! Приезжай, – сказала Варя, с акцентом на последнее слово, чувствовалось, что она очень хотела поговорить.

– Давай поке́дова, Варюшка, приеду обязательно, познакомишь с женихом. – Ане хотелось побольше узнать, что происходит у подруг, но она не любила, когда над душой стояли, повесила телефонную трубку на рычаг и пошла к киоскам.

Купила пачку «Да́нхилла» с ментолом, маленькую бутылку ликёра «Киви» и пошла домой. «Борька! Смешной долговязый Борька! Такой талантливый. Один из лучших ребят на четвертом курсе», – подумала она. Пришла домой, открыла ликер, выпила рюмочку, покурила, пожарила картошки, включила телевизор. Посмотрела какую-то муть, ещё выпила, снова покурила, опять вспомнила Борьку, стало его ещё жальче, да и Машка с маленьким Валериком остались одни. Они, конечно, не пропадут, но как-то нелепо и неразумно всё закончилось. Она не заметила, как выпила всю бутылку, и уснула почти в час ночи.

Утром приехали Света с Рудиком, и работа закрутилась по-новой. На следующие выходные решили отдохнуть, так как не было документов для легального открытия буфета, и пока Рудик решал этот вопрос, Аня поехала в Амози́тск. Машка всё время была занята, чтобы побыть с ней, Ане пришлось поехать к ней на работу, в цех фабрики амози́та, который она мыла по ночам. Аня помогла в уборке и расстроилась ещё больше, от того, что увидела, чем приходится заниматься подруге, какие ведра таскать и какие объемы мыть за совсем небольшие деньги. Они говорили о Боре, о Машкиной «просраной» жизни, о том, что ей уже ничего не осталось, как до конца жизни «мантулить» и умирать здесь. Аня не могла убедить её в обратном, она понимала и то, что Машка также ответственна за то, что они с Борей пришли к такому концу, но винить подругу она не могла, осуждать тоже, только ещё больше загрузилась всем, что услышала в этот приезд. Она так захандрила, что не захотела больше приезжать в Амози́тск никогда.

Хорошо, что воскресенье они провели с Варей, это было гораздо веселей беспросветного Машкиного нытья. Варя познакомила её с женихом, которого звали Эдик, с первого взгляда он походил на занудного и заумного ботаника, нелепо улыбался и старался понравиться. Аня была рада и не рада: она хорошо знала эффектного театрала, балбеса и обаятельного парня Ваню, другие Варины ухажёры тоже были парни яркие и необычные. Эдик же напоминал ей серую мышь, что-то было в нём такое, что с одной стороны вызывало опасения: прокормит ли он семью, потянет ли Варьку с её желанием яркой жизни, а с другой стороны было чувство, что она недооценивает этого тихого кардинала.

Эдик всеми силами давал понять, что Варя будет за ним как за каменной стеной, привел их в свою двухкомнатную квартиру, которая просто кричала о том, что здесь не хватает только жены и двух деток. Аня, наученная горьким опытом, расчувствовалась в разговоре с женихом, поняла его отношение к жизни и семье, сменила гнев на милость, успокоилась за Варю и порадовалась, что именно Варя оказалась победителем, в их дурацком девичьем забеге за деньгами и лучшей жизнью. Уехала она из Амози́тска с двойным чувством: счастьем за Варьку и расстройством из-за Машки.

* * *

Второй месяц они работали по одной и той же схеме: утром заезжали Света с Рудиком, на оптовке закупали продукты, ехали в буфет, на автовокзал. Девчонки уставали и упросили Рудика взять помощницу, которая для начала будет выходить на подмену, так как работать без выходных было невозможно. Рудик вспомнил, что друзья просили его пристроить одну хорошую знакомую, подругу детства, и сказал, что скоро вопрос решит. Новенькая девушка, как выяснилось, смогла выйти не сразу, так что выходные им пока не светили. Они взбунтовались, Рудик набросил сверх зарплаты, по тысяче рублей, за каждый рабочий день в субботу и воскресенье, и они временно успокоились.

Обиднее всего было то, что работы было много, а выручки мало. Становилось ясно, что затраты не окупались. Они решили закупать алкоголь дешевле, у другого поставщика, и дело пошло, но Ане всё равно едва хватало на еду и оплату жилья. Вскоре вышла новенькая, звали её Марина, они стали работать по договоренности: то по два дня, то по три. Стало легче, но денег по-прежнему не хватало, Рудик неофициально подкидывал Свете денежку, Аня же залезала в долги.

Света предложила ей позвонить Леонидычу, бывшему клиенту с Шефской. Аня долго мучилась и решилась, но то обстоятельство, что он походил на отца, всё же останавливало её, она рассказала про это Свете, та велела не циклиться на этом и не придумывать глупости, а лучше подумать, что этот мужик заплатит ей за час больше, чем она сейчас получает за день. Аня сдалась, взяла визитку и в один из выходных договорилась о встрече. Тот обрадовался, Аня же всю встречу терпела, давила из себя улыбку и всё смотрела на стены, лишь бы не видеть его серый, с цветными ромбиками свитер, точь-в-точь как у отца.

Леонидыч не наглел, они один раз сделали это в классической позе и один раз он попросил оральный вариант, она делала всё быстро, на автомате, он щедро расплатился, сказал, чтобы звонила, если что-то будет нужно. Она нехотя улыбнулась, подумала, что лучше бы ничего не было, и сухо простилась. Леонидыч дал ей водителя, она поблагодарила и укатила на его машине до УКМа. Пришла домой, забежала в страшный душ на этаже, в тот момент он показался чище того, что творилось у неё внутри, но теперь были деньги на оплату комнаты. Немного полежала, сходила на УКМ, купила большую бутылку лимонной водки, выпила половину и уснула.

Проснулась от того, что кто-то колотил в дверь, это оказалась Света, которая заехала за ней перед работой. Когда она увидела Аню и почуяла, что от неё пахнет перегаром, она поморщилась, и с неудовольствием спросила, как дела с Леонидычем. Аня кивнула, мол, всё отлично, быстро оделась, извинялась, что проспала, но Света увидела рядом с диваном бутылку водки, помотала головой, и велела не спешить, сказала, что они заедут через минут сорок, после опто́вки. Аня обрадовалась, пообещала, что будет как штык внизу у дома и пошла умываться. Света ушла.

Весь рабочий день Рудик смеялся над тем, что она делала всё невпопад, путалась, спотыкалась, предлагал опохмелиться и зажевать лаврушкой.

– Ну как ты