Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

– Не ноль семь, а полбутылки, – плохо соображая, отвечала Аня.

Светка злилась, она не любила, когда опаздывают, ведут себя не так, как она хочет, и вообще ненавидела пьяных: всё детство отец устраивал дома пьяные сюрпризы, а тут подруга ведёт себя так же, да ещё и когда денег нет.

– Свет, ну, прекрати дуться, я больше не буду, честно. Просто как вспомню этого Леонидыча, я ж говорила, он так на отца похож… – пыталась она снова и снова объясниться.

– Ну, это же не повод нажираться до поросячьего визга, Ань! Ты же знаешь, у меня в семье ни деньги, ни алкоголь не задерживались никогда. Вечно всё… Я это на дух не переношу! – строго выговаривала Света и продолжала злиться.

– Я не буду больше, ну правда. – Аня застонала, как ребёнок.

– Ну, заплачь ещё! Все алкаши так делают. – Света была непреклонной.

– Свет, я т-тя так люблю, я правду говорю, ты поверь, я сейчас в таком состоянии, что всё говорю как есть, – откровенничала Аня с похмелья.

– Я вижу, – злилась Светка.

Ане было плохо, всю оставшуюся смену её тошнило, она ходила за сарай, пила воду, ела активированный уголь, который сердобольный Рудик купил в соседней аптеке, и уехал по делам.

– Чтобы я ещё раз! Никогда! – сидела она за кассой, прячась внизу, в перерывах между работой и рвотой.

– Но-но, посмотрим, я уже это слышала как-то. – Света не унималась.

– Девочки, чего спорим?! – услышали они знакомый голос.

– Ой, Саня, привет! – тут же с милой улыбочкой ответила Света, когда увидела бывшего охранника.

Она посмотрела на Аню, на него, невольно выдавая взглядом, что она знает про них.

– О! Привет, – немного смущаясь, сказала Аня и тяжело вздохнула.

– Вы же говорили, что тут где-то будете работать, зашел посмотреть, – сказал он.

– Да, мы теперь буфетчицы-многостаночницы! – говорила Света с иронией.

– Да ладно тебе, Свет! Нормально всё, – успокоил её Саня и тут же обратился к Ане: – Можно тебя на минутку?

Аня глянула на Свету виноватыми глазами, она сегодня и так проштрафилась, а теперь нужно выйти. Света кивнула в сторону Сани, разрешая Ане выйти, но выглядела уже веселой. Народу было немного. Аня сказала Сане, чтобы он шёл к чёрному служебному входу, посмотрелась в зеркальце, которое висело сбоку в подсобке, поправила прическу, макияж и вышла. Он подошёл и тут же поцеловал её, она увернулась.

– Прости, меня сегодня весь день… плохо мне, пахнет от меня невкусно, – попыталась она оправдаться.

– Тошнит, что ли? – опередил её Саня. – Беременная?

– Ну, ты скажешь, Сань. Просто… отравилась вчера, плохо мне, – объяснила она.

– Э-э-э, понял. – Он поправил ей волосы, погладил по щеке. – Аккуратней давай, ты чего. Я соскучился, а ты не звонишь.

– Мы же договорились, что только в экстренных случаях, – ответила она, не признаваясь ему, что тоже хотела позвонить, но запретила себе.

– Какая ты жестокая, а?! – Он опять начал целовать её.

– Ну, Сань, не надо, смотрят все. Я только всё забыла, давай не будем. – Она опять увернулась.

– Поцеловать-то я тебя могу? – И он, не дожидаясь ответа, начал целовать её.

– Сань, работать надо, ты чего хотел? – Аня ответила кокетливо, но больше не уворачивалась.

– Тебя увидеть. Когда у тебя выходной? – настаивал Саня.

– Теперь через три дня. – Она отвечала неохотно, но была довольна, что он пришёл и хочет встретиться.

– Я приеду часов в десять вечера, перед выходным, ладно? – спросил он.

– Ладно. – Они снова поцеловались, но её опять замутило, она показала рукой, что больше не может, и скрылась за сараем.

– Вот же блин! – сказал он, когда она вернулась.

– А я чё говорю? Лан, Саня, давай, пока, пошла я. – Она вытерла рот платком, посмотрела на него, хотела ещё что-то ответить, но услышала, как Светка зовёт её, махнула ему рукой и скрылась в буфете.

Худо-бедно она доработала, на следующий день снова почувствовала себя плохо, её опять подташнивало и мутило. Она решила, что теперь точно бросает пить, раз такие последствия, что до сих пор прийти в себя не может. Через несколько дней обнаружилось, что месячных давно нет. Много раз она брала в руки карманный календарик, в котором отмечала менструальный цикл, снова и снова считала дни и убеждалась, что задержка была почти неделю. По всем подсчётам получалось, что беременна она от Сани. С клиентами она всегда была в презервативе, с Леонидычем тоже, а потом у неё никого не было.

Не раздумывая долго, она решила позвонить Варькиным знакомым девчонкам, которые работали акушерками в Свердловске, в роддоме № 27 на улице Декабристов. Они тоже были из Амози́тска, Аня подружилась с ними давно, когда приезжала на пару дней к Варьке в гости, после её распределения на работу в Качкана́р, небольшой городок, на севере Урала, рядом с Ко́шкино. Аня только начала там трудиться, а девчонки были в Качкана́ре, на медицинской практике. Они в те дни тогда хорошо погуляли, да так, что Варька на следующее утро пошла на работу в Качканарский отдел культуры, в юбке, вывернутой на левую сторону, и заметила это только в конце дня.

С той поры Аня ещё несколько раз встречалась с девчонками в Амози́тске, они оказались своими в доску. Рыжеволосая, обаятельная, полноватая Танечка и высокая, черноволосая, худая Вера, которая с первого взгляда казалась строгой и серьёзной, но на самом деле обе девчонки были открытыми, добродушными и простыми. Когда они переехали в Свердловск, всегда звали Аню в гости, в свою маленькую комнатку в общежитии медработников, рядом с роддомом, в которой жили вдвоём. Раньше Ане было стыдно пойти к ним, теперь она поняла, что готова сходить, разузнать, поговорить и попросить помощи.

После работы она приехала домой и из телефонной будки позвонила на рабочий номер девчонок, который дала ей Варя. К трубке подошла Вера. Аня спокойно рассказала ей про задержку, та не удивилась, ответила, чтобы Аня приходила завтра с утра сдавать анализы, объяснила, как подготовиться, сказала, что запишет её к знакомому врачу-гинекологу. Весь вечер Аня думала о том, что скажет Сане, который должен был прийти вечером. Она не знала, что делать и надо ли оставлять ребёнка. Решила, что завтра увидится с девчонками, дошла до дома, помылась в душе, плюхнулась в постель и уснула. Около одиннадцати раздался стук в дверь, она еле доплелась и открыла. Это был Саня.

– Я стучу, стучу. Ты чё, дрыхнешь, что ли? – спросил он и полез целоваться.

– Сань, мне до сих пор плохо, давай без нежностей. – Она убрала его руку,