Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

Аня помнит, как они с однокурсниками восхищенно следили за нарядами Зёминой. Одевалась она всегда в импортные шмотки, про неё говорили, что она баловень судьбы, жила на широкую ногу: высокая, статная, яркая, удачно вышла замужем, родила детей, жила в большой квартире, имела дачу, всегда была весёлой, всем нужной и при этом очень душевной. Когда она заходила в аудиторию или любой зал, всё начинало ходить ходуном, потому что энергия Людмилы Николаевны била через край, она всегда интересно рассказывала и, главное, показывала, была лёгкой, неунывающей и решительной.

Кого угодно Аня готова была увидеть на этом рынке с кофточкой в руках, но только не её, пожалуй, никогда бы ещё не вышла на такой рынок Неля Фёдоровна Доронина, их педагог по истории искусства и массовым играм, жена известного свердловского актёра, богемная штучка, большая модница и эстетка. Людмила Николаевна Зёмина была одного с ней поля ягода, человек со связями и обаянием, но более рафинированная, утончённая. Как её угораздило докатиться до такого, Аня не понимала. Она заметила, что одета Людмила Николаевна была совсем не по прошлому размаху, простенько и даже куце, стояла вся сморщенная, скрюченная, при её-то почти двухметровом росте! Она даже постарела.

Ане захотелось подбежать к ней, обнять, сказать что-то доброе, спросить, как она живёт, нужна ли ей помощь, но тут же она остановилась, стала прятать лицо, взяла Свету за рукав и попросила быстрее уйти из торговых рядов. Так же, как при встрече с Игорьком Ефименко, ей стало невозможно стыдно за то, чем она занимается. Она шла и думала: «Что случилось? Неужели Зёминой так плохо, раз у неё теперь «совсем другой коленкор», как она любила говорить». Аня не знала, что делать, решила только, что не расскажет об этом никому из однокурсников. Не только потому, что это делать некрасиво, но и потому, что увидела в лице Людмилы Николаевны страх того, что кто-то узнает её, и решила хоть в этом помочь любимому педагогу.

Света предложила пройти чуть дальше в центр, на улицу Вайнера, это был свердловский «Арбат», где толкались все, кому не лень, там они хотели поспрашивать другую цену. Они долго побродили, предложений было много, но один парень, с табличкой «куплю ва́учеры», приглянулся им больше остальных. Он был приятнее, толковее и предлагал за Светкин ваучер три тысячи рублей. Они могли за ночь заработать больше, но сейчас выбирать не приходилось.

– Девчонки, давайте не думайте долго, завтра цена может упасть! Вы же сами видите, какой дурдом! – уговаривал их парень, показывая рукой на окружающих.

На всю улицу истошно и нервно орала песня «Я тебя люблю за то, что я люблю тебя, я тебя люблю за то, что ты не любишь меня. Я тебя убью, за то, что я убью тебя, я тебя убью, как только поменяю коня…». Аня узнала, это была известная группа «Агата Кристи» из Амози́тска со своей песней «Истерика». Аня чувствовала то же самое, что пели парни: ей хотелось уйти куда подальше, выпить, покурить, поорать, но Свете об этом лучше было не заикаться, иначе она начинала нервничать и, не дай бог, сорвалась бы, как в прошлый раз.

Света вообще оказалась девушкой правильной и очень нервной. За эти дни она несколько раз срывалась, кричала на Аню ни с того ни с сего, извинялась и снова кричала. От извинения было не легче, но приходилось терпеть, деваться было некуда, атмосфера накалялась, денег не хватало, ели в основном картошку с дачи, майонез, хлеб и макароны. Вот и сейчас Аня чувствовала, что Света скоро взорвётся.

Они прошли по Вайнера ещё три раза, надо было делать выбор. Парень поглядывал на них, кивал, мол, пошли ко мне. Света никак не могла решиться, потом дёрнулась, сказала в сердцах: «да пошёл он», подошла к этому самому парню и продала ва́учер, за три тысячи двести рублей. Двести рублей она выторговала из вредности, они никак не хотели уступать друг другу, и неизвестно чем бы всё закончилось, если бы в какой-то момент парень не сдался и не протянул ей деньги. Света с гордо поднятой головой посмотрела на всех, кто стоял рядом, положила деньги в кошелёк, и они торжественно пошли в магазин покупать колбасу и другие немногочисленные продукты.

* * *

На деньги от этого ва́учера они питались неделю, потом контора на Некрасова наконец-то открылась, и, к общей радости, они вышли на работу. В небольшой двухкомнатной квартире в первый вечер собрались почти все. Охранники были те же: Саня с Юрой, водители: Юра-«старенький» и Борис-новенький. Охранника Димы пока не было, говорили, что он выйдет позднее. Саня был за главного, отвечал на звонки, а если его не было, просил это делать кого-нибудь из девчонок, чаще это были Женя или Света. Из прежних остались только она со Светой, Женя и Оля Безумная. Несколько раз приходила Светка Беременная, но живот у неё был слишком заметен, они договорились, что забирать её будут из дома, в том случае, если на неё будет спецзаказ.

Новеньких девчонок было двое: Лена, худенькая темноволосая девушка с зелёными узкими, миндалевидными глазами, остроносенькая и похожая на белочку, миниатюрная и даже хрупкая. Когда она начинала говорить, от неё трудно было оторвать взгляд, была в ней какая-то магия. На вид Лене было лет двадцать. Второй, Кристине, двадцать два, как она тут же при знакомстве сказала. Это была пышнотелая, но спортивная, даже накаченная блондинка, тоже невысокого роста, поведением она скорее походила на продавщицу ночного ларька, много и чуть хабалисто говорила, но не хитрила, не юлила и подкупала своей открытостью.

Когда Света с Аней зашли первый раз, Лена сидела на кухне и рассказывала, как недавно отдохнула за городом.

– Не, а чё, я же не дура, я поняла, чё им надо, – услышали они обрывки разговора. Аня встала рядом, молча слушала, Света начала наливать кофе.

– И чё им надо? – спросил улыбающийся Саня, довольный тем, что все девчонки рядом, можно спокойно вместе сидеть, пить чай на кухне и общаться.

– А то ты не знаешь? – хитро ответила вместо Лены Кристина и игриво посмотрела на Саню.

– Ну, за грудь потрогать, – предложил Саня, немного одуревший от того, что за ним никто не следит, не одергивает и можно говорить, что хочется.

– Эт-то ещё фигня. Они