Первые грозы - Лана Кузьмина

— Не придёт! — буркнула Аня, но сходить на концерт всё-таки пообещала. Не обижать же старушку.

Глава 73

Многие люди живут без любви и при этом прекрасно себя чувствуют. Чувства к противоположному полу им заменяет профессия, великое дело, которое сохранит их имя если не на века, то уж на годы точно.

Всё это Игорь высказал отцу, когда тот поинтересовался у него насчёт Ани. Отец, смутившись, закашлялся и ответил, что ничего страшного, что Игорь ещё найдёт свою любовь.

— Нет, — ответил Игорь. — Любовь у меня уже была. Остальное — суррогат.

Отец не стал с ним спорить. Спросил только про дедушкины книги. Стеллаж так и остался стоять в доме, а ведь Игорю они ни к чему.

— Пусть остаются. Это память.

Игорь подошёл к полкам, наклонился и вдохнул запах старой бумаги. Странно, что Арсений с его любовь к чтению не заинтересовался этими изданиями. Никого, кажется, и вовсе не волновал дедушкин дом. Только Гриша заявил безапелляционно:

— Пианину не отдам! Я на ней играю!

— Ты же уже взрослый, музыкантом хочешь стать, а слова коверкаешь, — устыдил его Игорь. — Инструмент нужно уважать. Ты меня потерпи немного, а я тебе потом новое куплю, когда денег накоплю.

— Хорошую? Ой! Хорошее?

— Конечно. Думаю, плохое тебе ни к чему.

— Тогда и я копить буду.

Игорь вспомнил про Гришу и улыбнулся. Замечательный всё-таки парень. Может, и правда станет знаменитым музыкантом.

— Я ничего не хочу менять, — добавил он. — Только давай яблони посадим. Вместо старых. Только нужно разных выбрать. Чтобы всегда были яблоки. Ранние — белый налив. Из поздних — богатырь и антоновка. Помнишь, богатырь? Какие они огромные! По полкило. Между ними что-то среднеспелое. Мельба? Коричневка? Не помню. Но ведь есть что-то среднее.

— Улыбаешься, — заметил отец. — Я уже и забыл, что ты умеешь. Я рад, что у тебя всё хорошо.

Можно и так сказать. Лиза, например, считает, что и вовсе замечательно. Елизавета Николаевна, учительница математики, поразительным образом напоминала Дашу. Те же вечные вздохи, жалобы на судьбу и здоровье и полное непонимание некоторых очевидных вещей. Два дня назад Игорь столкнулся с ней на выходе из школы.

— Ну, вот, — вздохнула Лиза. — Автобус уехал. Лен Борисовна тоже. Теперь домой пешком тащиться. Хорошо хоть ты остался. Вечно торчишь до последнего.

Лиза была старше Игоря на семь лет, но говорила порой как старушка. Она всучила Игорю сумку с тетрадями, а на плечо ему же пристроила дамскую сумочку.

— Побудешь джентльменом?

Они шли молча, только Лиза то и дело просила замедлиться.

— Любишь пешком ходить? — спросила она.

— Люблю.

— А вот я непривычная. Как ты не теряешься только?

— Где тут теряться? Идёшь по дороге и всё.

Лиза вздохнула:

— Конечно, тебе легко.

Игорь остановился:

— Чем же? — такого он явно не ожидал.

— Ты же с рождения слепой. Значит привык уже, — бестактно заметила Лиза. — Тебе как инвалиду везде и во всём уступали. Пенсия к тому же. Можно не работать.

Тут уже Игорь не выдержал и захохотал. Это было не обидно. Просто нелепо.

— Ты чего? — испугалась Лиза.

— Вспомнил размер своей пенсии. Сказать? Вместе посмеёмся.

— Ну, знаешь, хоть какой-то доход.

Очень хотелось сказать, что она дура, но Игорь сдержался. Надо же дожить до тридцати лет и сохранить подобную незамутнённость сознания. Хорошо, что она преподаёт не литературу, а точную науку, в которой не надо размышлять о жизни.

— Лиз, ты как будто не знаешь про те комиссии, которые мне пришлось пройти. Вот ты закончила институт и уже имеешь право преподавать, а я должен доказывать, что способен.

— Так доказал же!

Она и не подозревала, скольких нервов ему это стоило. Как он едва не сорвался, хотя очень хотелось послать всех куда подальше, хлопнуть дверью и уйти. Оставалось только улыбаться и делать вид, что он спокоен, абсолютно спокоен.

Игорь не любил, когда другие считали, что ему повезло и добивается всего он легко, за счёт своей инвалидности. Ему редко делали поблажки, но ему это и не нравилось. Одно дело помочь найти дорогу или прочитать номер автобуса, другое — завысить оценку или присудить победу в конкурсе, когда есть более талантливые участники.

Он вспомнил, как Тамара говорила о глупости, что она деструктивна, она причина всех бед. Выяснилось, что при этом глупость часто смешна и нелепа.

Игорь опасался, что его не примут ученики. Но если кто и думал про него плохое, то предпочитал держать эти мысли при себе. Права была Юля. Дети к нему тянулись. Бывало не слушались, но в пределах разумного, а спонтанно образовавшийся музыкальный кружок посещала едва ли не вся школа. Однажды, подходя к кабинету истории, он услышал, как Котька Смирнов (на самом деле его звали Костя) выступал перед одноклассниками. Котька был толстым, страдал одышкой и от него всегда слегка попахивало потом. В любой другой ситуации он стал бы идеальной жертвой буллинга, но сильный характер превратил его в лидера шестого «А» класса.

— Давайте дадим слово, — говорил он. — Не станем жульничать на истории.

— Почему? — пропищал кто-то в ответ.

— Моцарт же не видит! Значит это неправильно.

— Западло в общем! — засмеялся кто-то.

— Можно и так сказать, — смутился Котька. Он всегда был очень вежливым и правильным.

Остальные согласно заголосили. Игорь не был уверен, что все соблюдают это негласное правило, но он знал достаточно способов провести опрос так, что ни одно списывание и подглядывание не поможет. Да и прозвище, данное ему детьми, оказалось совсем не обидным.

— Да, у меня всё хорошо, — соврал Игорь отцу. — Так какие яблони сажать будем?

— Сажай конфетное и побольше! Судя по названию, должно быть сладким! — раздалось за спиной.

— И тебе, Герман, добрый день! — произнёс Игорь.

Герман тоже поселился в этой деревне. Приехал неделю спустя после Игоря и заявил, что будет здесь жить.

— Здесь? — удивился Игорь. — У меня и места нет.

— Да нет же! Матушка с бабушкой устали мотаться на дачу, и мы решили всё продать и купить домик с землёй. Я и подумал, зачем ехать в незнакомое место. Лучше туда, где есть кто-то близкий. Мы уже и задаток внесли. Вообще я боялся, что у вас тут глушь. Оказалось, ничего так, пятиэтажки вон понастроены. Какая же это деревня! Слушай тебя!

— Значит, я близкий?

— Конечно! Близкий друг! — Герман зашуршал сумкой, зазвенел банками.

— Это то, о чём я думаю? — спросил Игорь.

— Оно самое. Огурчики, помидорчики, перчик маринованный. Новинка, кстати. Бабушка на курсы ходила компьютерной грамотности,