Первые грозы - Лана Кузьмина

прогресс, но мне всегда казалось, что это неуважительно писать текстом. Да я бы в крайнем случае в мессенджере написала. Какая смс! Кто их вообще пишет!

— Значит, это была не ты? — Игорь расслабился, прислонился к стене. — Но если не ты…

— Какая разница. Просто скажи, ты меня любишь или нет? — Аня почувствовала, что и у неё затряслись руки. Как не вовремя! — Если нет, то я уйду и никогда больше тебя не потревожу. Никогда.

— У меня теперь есть дом, — сказал Игорь. — Дедушкин. Стеллаж с книгами. Я попросил не убирать. Ты же любишь читать? Я хочу в саду яблони посадить. Ты какие любишь? Я хочу разных, чтобы по очереди созревали. И чтобы цвели.

— Как в песне?

— Ты ещё помнишь?

— Игорь, что ты несёшь? Разве трудно просто сказать «я тебя люблю»? — Аня подошла ближе.

— Разве это и так непонятно?

Аня вспомнила, как впервые его повстречала. Тогда он был дерзким, циничным и наглым. Нет, не был. Казался. Настоящий здесь: добрый, чуткий и очень ранимый. Повинуясь порыву, Аня скинула туфли, вскочила на стоящую рядом скамейку и аккуратно, почти невесомо прижалась своим губами к губам Игоря.

— Ура! — закричал стоявший неподалёку Котька.

Дети зааплодировали.

— Что это? — спросил Игорь прямо ей в губы.

— Разве непонятно? — усмехнулась Аня. — Вот только мы с тобой смешно смотримся. Ты перерос, я не доросла.

Он не успел ответить.

— Это что ещё за развратные действия?

Аня слезла со скамейки и обернулась.

— Герман?

Он подошёл к ней почти вплотную, едва ли носом в лицо не ткнулся.

— О, сиреневая! — закричал он радостно. — А ты чего больше не сиреневая?

— Герман, ты-то откуда? — удивилась Аня.

— Да мы вместе живём, — беспечно ответил Герман.

— На разных улицах, — уточнил Игорь. — Просто рядом.

В кармане завибрировал телефон.

— Тамара, — прочитала Аня. — Пишет, что домой поехала, точнее уже приехала. Странно.

— Хорошая женщина, — отозвался Герман. — Бабушки моей коллега. Она и дом нам присоветовала купить.

— У тебя бабушка доктор наук, а Тамара — балерина, — заметил Игорь. — Какие коллеги?

— Понятия не имею, — ответил Герман. — Какие-то.

— Так, ребята, друзья-товарищи, собрались и дружно топаем в автобус! — в фойе показалась невысокая женщина с растрёпанными светло-рыжими волосами. Рядом с ней шла та самая девушка с косой, которую Аня видела на сцене.

— Лен Борисовна, директор школы, — пояснил Герман. — А бледная моль — Сима, секретарша.

Елена Борисовна скользнула взглядом по Ане.

— Вы с нами?

— Это девушка Игоря, — сообщил Герман. — Ветеринар.

— Фельдшер, — поправила Аня.

— Ой как хорошо! — директор повеселела. — Будете у нас биологию преподавать? У нас жуткая нехватка.

— Нет, спасибо, — засмеялась Аня. — Школа — это не моё.

— Ну, и ладно! Ветеринары нам тоже нужны! Вы же с нами? Вот и прекрасно.

И не дожидаясь ответа, побежала на улицу.

— Ты не бойся, — успокоил Герман. — У нас деревня почти и не деревня. Пятиэтажек полно. И вообще нас к городу присоединили.

— Давай, Игорь, отмирай! — он ткнул Игоря в бок. — Вот она, тут. Выдохни и расслабься! Поедем пирожки есть. У меня матушка с бабушкой гору напекли, с капустой. Пойдёмте! Пойдёмте! А то без нас уедут.

Только в этот момент Аня поняла, что всё это время крепко держала руку Игоря, словно боялась, что он опять сбежит.

— Ты только не бросай меня больше, — попросила она его.

— Не брошу. Прости меня, я…

Договорить ему не дали. Елена Борисовна с Германом подхватили их обоих за руки и потащили к автобусу.

— Не обращай внимания, — шепнул Игорь. — Ей всегда кажется, что другие слишком медленные.

Эпилог

Где-то в Подмосковье…

Ночь была тёмной. Лёша осторожно поднялся, на ощупь выбрался в коридор, после в кухню.

— Я тебя разбудила?

Яна сидела за столом. Наверное. Лёша обрадовался. Он обожал эти ночные посиделки, но случались они не так часто. Да и к чему чаще? Спать тоже надо.

— Ставь чайник, — ответил он, пробираясь к свободному стулу.

Над конфоркой взметнулся синий огонёк. Шипело на стене старое радио. Лёша подумал, что уже сроднился с этой квартирой, со слегка старомодным образом жизни. Как ни странно, он ему нравился.

— Не спится? — спросил он Яну.

— Думала о книге, которую хотела написать. Помнишь? О нас.

— Помню конечно.

— Я решила, что не стану. Не хватит таланта.

— Ничего, — оптимистично заявил Лёша. — Другие напишут!

— Кто? — засмеялась Яна. — Да и вообще о нас никто не захочет писать. Мы скучные. Просто любим и стараемся жить правильно и честно. Кому это интересно сегодня?

Послышались шаги, вспыхнул свет.

— Ой, — испугался Владимир Николаевич. — Не думал, что вы здесь.

И снова нажал на выключатель. Пробравшись к столу, он ещё раз спросил:

— Я могу уйти, если мешаю.

Но он никогда не мешал.

— Я всё про ремонт думаю, — сказал Владимир Николаевич. — Что и где ещё покупать. А вообще красиво получается.

— Не хотите и у себя в комнате сделать? — предложил Лёша.

— Зачем?

— Чтобы было по-модному.

— А что такое модное? — ответил Владимир Николаевич. — Вот говорят, ковёр на стене не модно. И сервант со стенкой тоже. А у меня стенка хорошая, крепкая. Я из неё всё выну, её куда-то выброшу. Новую куплю, соберу, обратно разложу. Это ж сколько времени и денег уйдёт! А потом скажут: нет, так уже не модно. Модно снова сервант и стенку. А мне что переделывать? Давай лучше, дочка, выбери нам чаю. Попробуем отгадать.

Долго угадывать не пришлось. Чай пах какао.

— Извращение, — решил Лёша.

Он сидел и вслушивался в тишину. Комнату заполнял запах какао. Темнота вокруг не пугала. Она успокаивала. Лёша услышал, как начал похрапывать Владимир Николаевич. Наверняка вытянул ноги и положил их на соседний стул, как он привык делать.

— Заснул, — сказал Лёша и повернулся к Яне.

Яна спала, положив голову ему на плечо. Он замер, боясь пошевелиться и разбудить её.

«Разве мы скучные? — подумал Лёша. — Скучные люди не угадывают вкус чая на тёмной ночной кухне. У них на это воображения не хватит».

Где-то во Владимирской области…

Ане не спалось. Время от времени её мучили кошмары. Казалось, что едва родившееся счастье вдруг обернётся огромной бедой. Разве она достойна такой жизни? Тихой, спокойной и счастливой?

Аня поднялась с кровати, сунула ноги в тапочки и, накинув ветровку, вышла на крыльцо. Перед домом ровными рядами росли яблони, пока ещё тонкие, больше похожие на обыкновенные прутики. Сколько ещё ждать их урожая? Пять? Десять лет? Сколько сама она ждала другой жизни? Жизни без пьяного отца, скандалов, драк и упрёков матери. Дождалась. И яблок дождётся.

— Плохой сон приснился?

Она и не слышала, как подошёл Игорь, обнял сзади.

— Пообещай мне, что всё будет хорошо, — попросила Аня.

— Не